?

Log in

No account? Create an account

Нэ?

 Нэ? jupiterjones.narod.ru/

Офтопик - как я раньше не видела? о.О

А теперь - в чём дело.


- Это я. Попой.

"А ну что ты такая совковая то?"

У них там игра - как вконтакте сраном - только обязаловка. Моя шизеть. Регистрация на Амёба доставила искреннее счастье. Девять миллионов япошек и еще одна Russian Yuri Girl

Аватарка по умолчанию создается в режиме конструктора. Моя делалась полчаса.

Я шизею.

И потом её можно сменить. Ну я же прелесть, Нэ? Какой критически настроенный ротик родинка как у сами знаете кого и эти очки - добавляют шарма? Меганэко. Пуни-пуни! Гугл транслей не фигачит в ява роликах и играх, поэтому мое знание японского письма подводило много-много раз. Пуни-пуни!







воть она я какая - лесбиянка из России!







донат за пятнистые ены



Калякаем с ней





сейчас я попробую нас с ней сфотографировать





теперь я тут буду жить как обычная япо... ОЯШ короче







И вот мы с ней остались у меня дома одни



шок номер три - мы с ней будем пить чай





я в шоке снова - жди гостей





пипец счастье привалило





Пью её сраный чай







и так я уснула пока она калякала



ня это я, адрес запомнили ня!


Мемуары Стивена Кинга плюс мое чувство противоречия. Вредные советы, ой вредные.
1) Возлюби наречие, как самого себя. Только наречия делают литературу литературой. Без них язык твой беспомощен и вызывает искреннюю жалость. Еще губы силиконом накачай и учи танец языка или как его еще называют – "танец лесбиянки".
2) Используй как можно больше странных необычных старых слов. Вызови в редакторе чувство восхищения собой. Им это нравится. Уж поверь мне.
3) Чаще сомневайся в возможности редактора вообще что-то понять в твоей работе в виду его общего скудоумия. Знай: каждый редактор – не состоявшийся писатель. Как можно чаще напоминай ему об этом, желательно – лично. Желательно – в лицо.
4) Авторская пунктуация от бога. Правила русской словесности от Сотоны. Ну и кому ты служишь?
5) Убивать Грамматических Нацистов где только можно – признак здравого ума и крепких моральных устоев. Купи автомат и запасись патронами, ибо грядет царствие Дьявола на Земле, ой грядет. Смотри выше.
6) Если ты сумел задавить интеллектом собрата писателя – ты не преуспел. Ты не добился ровным счетом ничего – он выведет тебя героем следующего произведения и только. Дави редакторов, дави.
7) Если тебе скажут – ты школота! – подставь другую щеку и согласись с этим, ибо ОЯШи в конце имеют всех. Ичиго. Аминъ.
8) Никогда не редактируй своих текстов. Никогда не читай повторно то, что написал или написала. Внутри тебя живет Маленький Чертик – так сделай его Большим и Возлюби, в конце концов твои тексты – от Бога, а их нежелание в тебя верить – от дьявола.
9) Вступи в секту – это весело. К тому же у тебя сразу появятся вдумчивые читатели. Только потом не обижайся на их дотошность и фанатизм. Предлагаю секту анимешников – еще можно някать, нюкать, унякать и пу-нюкать на каждом углу.

...
Все это троллинг и выебон – не относись серьезно к советам этим и советам – вообще, ой не относись. А Кинг пишет плохо, зато хорошо умеет стирать белье – работал в прачечной. Поэтому знает, что такое ад не понаслышке…






 

У Глуховского dglu  депрессия. И даже моя радовечка не смогла прогнать тоску с человека. Вот как люди злые доводят. Только приходит слава - и на те. Все отворачиваются, а общаются с тобой одни тролли. Слава - это страшно.
Тут мне Катя 0tot  говорит.
-Ты что, его ненавидишь? У человека депрессия, а ты ему... радовечку?!
-Ну мило же, нэ?

Искренне не понимаю чем плоха радовечка? Вот еще вам радкоровки танцуют.

Нет в этом мире достаточно большого зверя, чтобы ненавидеть его я начала. А cyriak такая няшка же!

Последнее исцеление (2)

- Пожалуйста, входите, Сестра. – Маяхиме Чикане слегка склонила голову, придерживая дверь для гостьи.

В отличие от многих незваных гостей, она не обратила ни малейшего внимания на достаточно прозрачные намеки Чикане на то, что ей тут совершенно нечего делать. Пожалуй, ей следовало прямо сказать женщине, чтобы та ушла, но это было бы слишком несправедливо к Отохе-сан, ведь женщина все же прибыла в дом по просьбе служанки.

Она была высокой, с экзотически темной кожей и красивыми желтыми глазами, которые слегка расширялись по мере того, как она оглядывала шикарно обставленную комнату из-под стекол своих очков. На ней был строгий деловой костюм черного цвета, который нисколько не скрывал ее впечатляющих размеров бюст, а юбка хоть и выглядела достаточно консервативной, но все же была слишком короткой, чтобы придать своей хозяйке серьезный вид. Чикане не понимала, о чем с ней хотела поговорить Сестра, тем более облаченная в такую одежду.

- Спасибо, - женщина вежливо улыбнулась, одарив хозяйку теплой улыбкой, и прошла в комнату.

Чикане предложила гостье сеть, проведя ее к креслам, сохраняя как раз нужную долю нерасположения в своем голосе.

- Если вы не против, то можете называть меня Мияко.

- Ах, да. Отоха-сан называла ваше имя, мои извинения. – Чикане старалась быть максимально вежливой, и лишь легкий холодок проскальзывал в ее голосе.

Мияко не обратила ни малейшего внимания на тонко замаскированную неприязнь и спокойно достала блокнот и ручку из своего портфеля.
- Я удивлена, что Кеико вспомнила его, - смешок мелькнул в ее голосе. – Прошли годы... а она все еще настаивает на том, чтобы называть меня «Сестра». Ну, я думаю, тут ничего не поделаешь. Кеико много времени провела, добровольно помогая мне в церкви, и, наверно, она навсегда меня запомнит именно как Сестру.

- Я не знала, что Отоха-сан верующая, - взгляд Чикане зацепился за свечи, расставленные на камине, и она недоуменно стала вспоминать, откуда они могли там взяться. Возможно, Отоха-сан поставила их после уборки?

- Вообще-то она не католик, - ответила Мияко, - у нее просто было много свободного времени. Она была главной горничной в имении Химемия, громадном особняке, который стоял недалеко от нашего города, но семейная пара, которая владела всем этим, редко появлялась дома. Ухаживать было не за кем и делать, в общем-то, тоже было нечего, и ей было довольно скучно и очень одиноко. Поэтому она много занималась помощью церкви и благотворительностью, при этом поддерживая репутацию Химемия в городе. Хотя сомневаюсь, что ей это сильно нравилось. Она всегда говорила, что ей не хватает чего-то очень важного в ее жизни.

Женщина снова тепло улыбнулась, глядя на темноволосую девушку, сидящую перед ней.

- Она была вне себя от счастья, когда попала к вам на службу. Интересно, наверное, она нашла то, чего ей так не хватало, у вас.

- Возможно, - согласилась Чикане. Ее голос стал чуть теплее, когда речь зашла об Отохе Кеико, и на какой-то миг даже легкая улыбка коснулась ее лица. – Несмотря на то, что она со мной только год или около того, мне кажется, что она служит мне всю жизнь. У нее есть невероятная способность чувствовать, чего я хочу, даже раньше, чем я сама это осознаю. Будто она знает это лучше, чем я сама.

Мимолетная улыбка исчезла с лица Чикане, и оно снова стало ледяным, когда девушка внимательно взглянула на собеседницу.

- Скорее всего, это действительно так.

Мияко ответила на холод, прозвучавший в этих словах, новой теплой улыбкой.

- Единственная причина, по которой я здесь, это то, что она волновалась за вас. Я не только Сестра. Я так же профессиональный психолог и психотерапевт. Если вы позволите, я могу вам помочь.

Чикане слегка сузила глаза, и этот жест заставил напряжение в комнате резко возрасти. Она не заметила, как костяшки пальцев побелели от напряжения – настолько сильно она сжала ручку кресла - пока не проследила удивленный взгляд Мияко, направленный на её руки, и усилием воли не заставила себя расслабиться.

Это было невероятно. Если чертова женщина и не знала ничего раньше, то поведение Чикане было более чем достаточной причиной для подозрений. Тут все уже было потеряно. Чикане оставалось только выяснить масштабы.

- Она рассказала вам?

Мияко неторопливо кивнула.

- Она не сообщила деталей, сказав только, что вы очень плохо спите, и что с вами что-то происходит. Вы просто сама не своя в последнее время.

Брови Чикане сдвинулись. Значит, горничная все же заметила, что у нее проблемы со сном. Этого следовало ожидать... Чикане перевела взгляд на мебель и занавески, не желая смотреть в яркие глаза собеседницы.

Достаточно долгое время они провели в напряженной тишине. К сожалению, вязкой тишины не было достаточно, чтобы Сестра почувствовала себя неуютно и ушла. Вместо этого она спокойно сидела, смотря на Чикане пронизывающим взглядом.

Мысленно проклиная себя, за потерю контроля над ситуацией, Чикане закрыла глаза. Она не могла рассказать ей. Она не могла рассказать никому. Никто никогда не должен знать всю глубину ее порочности...

Тишину разрушил звук снова открывающегося портфеля. Чикане открыла глаза, обрадовавшись, что женщина, наконец, соберется уйти. Но, к сожалению, Мияко всего лишь убрала блокнот прочь и снова устроилась в кресле, сцепив пальцы перед собой.

- Мне очень нравится моя работа, – внезапно сказала Мияко, - Годы обучения были самыми прекрасными в моей жизни, но должна признать, что учеба дала мне гораздо меньше, чем время, проведенное в исповедальне. Я поняла, что часто человеку нужен совсем не совет или лечение. Иногда просто нужен хороший слушатель, который выслушает без каких-либо комментариев или суждений. И иногда только незнакомец, ноги которого больше никогда не будет в твоей жизни, может таким стать. И этот незнакомец может обещать – что бы он ни услышал, это никогда не достигнет чужих ушей через его уста, как он и поклялся когда-то перед лицом Бога.

Чикане обдумывала слова женщины. Можно ли было ей доверять? Она знала свое дело, затронув как раз нужные струны, чтобы разрушить предубеждения девушки.

Но могла ли Чикане доверять ей? На подсознательном уровне все в этой женщине настораживало ее. Интересно, может, они встречались в предыдущих жизнях?

Могла ли эта женщина обещать, что и правда не расскажет никому о плодах ее больного воображения?

Может ли Мияко обещать, что Химеко никогда не посмотрит на нее как на чудовище?

Чикане смотрела в эти светящиеся желтые глаза. Они были очень доброжелательными, но эта доброжелательность была отличной от той, которую она привыкла видеть в Химеко. Аметистовые глаза Химеко всегда были всегда теплыми и переполненными невероятной нежностью. У Мияко в глазах было что-то твердое, и даже какой-то оттенок жестокости. Химеко никогда бы не нарушила обещания, потому что даже такой мысли не может возникнуть в ее светлой голове. Мияко не нарушит обещания, всегда сохраняя фанатичную верность своим клятвам и обетам.

Это не было идеальным обещанием...

Но другого выбора нет.

Она не могла так больше жить. Та непоколебимая твердая маска безмятежности, которая служила ей верным убежищем долгие годы, дала ощутимую трещину с появлением Химеко. Там, где контроль и рационализм были ее верными щитами, воцарились хаос и страсть. Химеко была солнцем, дающим жизнь и тепло, которого она так давно искала, скитаясь по одиноким просторам своей души. Холод и спокойствие, всегда сопровождавшие ее, сменились любовью, смехом и жизнерадостностью.

Она больше не могла прятаться за маской безучастности. Ее не столько ранили чувства, разрывающие ее изнутри - с ними можно справиться, сколько то, что она причиняла Химеко такую боль – это было недопустимо.

Маяхиме Чикане была нужна помощь.

Чикане закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она досчитала до десяти и потом, подумав, повторила упражнение еще раз. Это была одна из простых вещей, которой ее научил один из учителей – способ, как собраться перед выступлением, а выступление предстояло очень сложное.

- Ее зовут Химеко. В первый раз мы встретились семь месяцев назад и я... я никогда не была так счастлива. В первый момент, когда наши глаза встретились, я знала, что она та, кого я искала всю свою жизнь. Когда она на меня смотрит, когда улыбается, мне кажется, будто солнечное тепло наполняет меня.

Чикане открыла глаза. Слава были настолько чужими, что ей самой было противно. Возможно, стоит выражаться проще.

Она могла говорить о Химеко весь день, всю ночь и еще несколько суток подряд. Она проклинала свой неуклюжий язык за то, что он не может описать, как важна для нее Химеко, то, как она беззаветно любила эту светловолосую девушку.

- Несколько недель назад мы с Химеко наслаждались вином и компанией друг друга. Мы сидели в гостиной, у камина, - Чикане снова закрыла глаза, наслаждаясь сладким воспоминанием, – в ее глазах отражался огонь. Они сияли ярким светом. Она была такой нежной в моих объятиях, ее волосы были так красивы и пахли лавандой. Она была так прекрасна... и я...

Я хотела, чтобы она стала моей.

Мияко хранила молчание, но Чикане чувствовала, как она собрана и как она вслушивается в каждое слово.

- Я поцеловала ее и уложила на ковер...

***


Несмотря на жар от огня, Химеко еле заметно дрожала, когда Чикане сняла ее свитер через голову и уложила ее на ковер, бережно опустив, светлую голову на подушку. Холод? Страх? Возбуждение? Чикане думала, что дрожь вызвана комбинацией этих чувств, как и та, что пробежала по ее телу. Химеко посмотрела на нее, лежавшую радом, оперившись на локоть. Ее глаза сияли отблесками огня.

Грудь Химеко вздымалась и падала, в медленном, завораживающем ритме, пленяющем взгляд Чикане. Она бережно положила руку на левую грудь девушки, чтобы принять участие в этом движении, и почувствовала, как быстро и сильно бьется сердце ее возлюбленной. Девушка закрыла глаза и улыбнулась.

Чикане провела рукой по плоскому животу, давая кончикам своих пальцев пробежать по мягкой, нежной коже, и отстегнула переднюю застежку бюстгальтера. Грудь Химеко поднялась во внезапном резком вздохе. Чикане мягко улыбнулась этой реакции. Волны нетерпения тоже пробегали по ее телу. Она подняла чашечку тыльной стороной ладони и бережно взяла грудь, стараясь касаться ее как можно нежнее. Она сначала нежно касалась соска, делая свои движения сильнее со временем, перед тем как сделать пальцем мягкий круг вокруг него, дразня легкостью прикосновений.

Химеко промычала что-то невразумительное, держа глаза закрытыми и улыбаясь от наслаждения. Чикане бережно убрала волосы от глаз девушки второй рукой и наклонилась, чтобы поцеловать сладкие-сладкие губы своей любимой. Она чувствовала, как руки Химеко гладят ее по спине, тонут в волосах и притягивают ее голову ближе, все больше окуная в омут сладкого поцелуя. Чикане разомкнула их губы, желая насладиться вкусом, и ее любимая вздохнула, когда их языки начали свой медленный танец.

Почти с осязаемым нежеланием язык Чикане покинул рот Химеко, чтобы пройти усыпанный поцелуями путь по ее шее и пробежать по ее ключице. Чикане чувствовала, как сжимались пальцы светловолосой девушки на ее голове, когда она выгнулась, давая Чикане больше плоти для исследования. И Чикане немедленно воспользовалась предложенной возможностью.

Чикане перестала опираться на локоть и легла на девушку сверху. Она положила одну свою ногу между ног Химеко, и такая близость заставила горячую волну желания пронестись по ее телу. Свободной рукой она нежно провела по животу Химеко. Она чувствовала трепет девушки, когда нежной рукой, осторожными движениями освобождала ее от нижнего белья.

Потом руки Чикане ненадолго отпустили грудь Химеко, чтобы оставить горячие следы наслаждения по всей длине тела, мягко проводя по коже, описывая круги вокруг ее пупка и удобно устроиться поверх ее короткой юбки. Чикане продолжала спускаться поцелуями от шеи девушки, проводя языком по шелковистой коже в одном долгом, сладко-неторопливом движении, которое закончилось прямо на соске, до боли твердом от возбуждения. Химеко не могла сдержать тихого возгласа наслаждения, резко перешедшего в стон, когда Чикане вернулась к раздразненному соску, кружась языком вокруг, все сокращая дистанцию и закончив мучение сладким и долгим поцелуем. Все это время Чикане продолжала движения пальцами...

Одна рука продолжала кружить и ласкать кожу на животе в дразнящем танце, перед тем как аккуратно опуститься Химеко под юбку....

Внезапно все тело девушки напряглось...

И она закричала... Закричала от удивления. От ужаса. И оттолкнула Чикане с такой силой, что та оказалось по другую сторону ковра.

И даже когда Химеко прекратила кричать, Чикане не могла перестать слышать ее голос.

***


- Получилось, что Отоха-сан застала нас в тот самый момент. Химеко увидела ее первой, закричала и оттолкнула меня. Не знаю, кто из нас был удивлен больше. К счастью, все обошлось. Естественно, настроение было испорчено. Я даже не подозревала, *насколько* оно оказалось испорченным, пока Химеко не попросила меня не оставаться с ней этой ночью.

Чикане говорила. Она говорила медленно, сдержанно, контролируя каждую нотку в своем голосе. Без таких точностей, описывая только эмоции, она могла нарисовать такую ужасающую картину, что ей самой становилось страшно.

- Мы неоднократно спали в одной кровати. В ту ночь, когда она не пустила меня на свой порог, она сказала... она сказала, что так будет лучше. Что мы можем сделать что-то, о чем обе пожалеем в последствии. И ее глаза... у нее в глазах было такое... разочарование. Я не знала, что делать, и долго не смогла заснуть в ту ночь. А потом... потом... сны.

Бровь Чикане дернулась от напряжения. Пока она искала способ, как лучше собрать отвратительные слова в предложения, она снова увидела перед глазами страшные картины сна, преследовавшие ее каждую ночь, с того самого дня. Сон, который заставлял ее просыпаться каждое утро, в холодном поту со сжатыми зубами и слезами, бегущими по ее щекам. Сон, который превратил все чистые желания и страсть по отношению к ее любимой в отвратительную сцену жестокости.

Ей приходилось говорить медленно. Она должна была контролировать свой голос, или все будет кончено. Чикане казалось, что ее руки превратились в когтистые звериные лапы, оставляя глубокие борозды в деревянной ручке кресла. Она моргнула и со страхом посмотрела на Мияко. Слава богу, ее лицо оставалось таким же нейтральным.

Чикане стиснула зубы.

- В своем сне, я одета в красно-белые одежды. Химеко же носит школьную форму. За окном гроза, а в комнате выключен весь свет. Мебель перевернута. Химеко... никогда не выглядела такой напуганной раньше, - голос Чикане был ровным, почти мертвым.

Паузы и заминки становились все дольше и Чикане чувствовала, что ее самоконтроль безнадежно сдает позиции.

- Я кидаю ее на пол. Я срываю с нее одежду. Она... она кричит. Она очень... *очень* много и громко кричит. Она спрашивает, почему я это делаю, и что она сделала не так. Я не останавливаюсь. Она снова кричит, и я бью ее по лицу. Я продолжаю срывать одежду, разрывая ее на куски, пока Химеко не остается полностью обнаженной. Полностью беззащитной. Я... я насилую ее. Я делаю это снова и снова, пока она не перестает кричать и не остается лежать неподвижно.

Чикане закрыла глаза. Ей нужно было это сделать и нужно было, наконец, разжать кулаки, чтобы восстановить нормальное кровообращение.

- Каждый раз, когда это случается, только одна мысль не покидает моей головы. Я должна это сделать. Другого пути нет. Другого пути нет. Другого пути нет.

Несколько минут прошло в напряженном молчании, пока Чикане смогла собраться и открыть глаза. Ее взгляд встретился с сосредоточенным взглядом Мияко.

- И тогда я просыпаюсь. Каждый день.

«Иногда мне везет», - продолжила Чикане про себя, - «и я успеваю добраться до ванной до того, как меня стошнит. В другие дни мне везет меньше.»

- Пожалуйста, Сестра, - все еще мертвым голосом произнесла Чикане,- что означают эти сны? Что я за чудовище?

В комнате было холодно, но не холод был причиной ее дрожи. Дрожь была вызвана холодом в ее сердце и ноющим ощущением в желудке. Она чувствовала, что не может двигаться, не может делать ничего, кроме как дрожать, сидя в кресле.

О Боже. Как она могла рассказать это кому-то?!! Что сделает Мияко? Может она и Сестра и психотерапевт, но разве это не ее долг сообщить органам об опасном пациенте?

...и, наверное... наверное, так даже будет лучше.

Да, меня нужно запереть, думала Чикане, запереть в темном месте. Одну. Далеко, далеко от Химеко...

Мысль о вечном одиночестве показалось такой знакомой, такой успокаивающей.

Мияко смотрела на нее твердым взглядом и внезапно Чикане почувствовала безграничную благодарность за то, что та не разрывала зрительный контакт.

- Мияхиме-сан, - голос Сестры был решительным, но в то же время каким-то мягким, - Я не толкователь снов. Я не могу сказать, что значат эти сны. Но, судя по тому, что вы думаете о них, по тому, что вы пустили меня в свой дом и поделились своей историей, вы совсем не чудовище.

Синие глаза продолжали битву с желтыми, не думая отступать...

- Чикане-чан...

..пока эти слова не изменили все.

... о боги, нет. Нет. Только не она. Кто угодно, только не она...! Нет!

Чикане первой прервала борьбу взглядов, поднявшись и повернувшись на голос.

Колени Химеко подгибались, она стояла на другой стороне комнаты, только покинув свое убежище. Ее взгляд был очень слабым и безжизненным. У нее был вид маленького, новорожденного котенка, которого Чикане только что бросила на съедение собакам.

Химеко как будто вышла из ее кошмара, с выражением ужаса на лице и выставленными вперед руками, шепча всего один вопрос:

«За что?»

Чикане почувствовала, как что-то в ее сердце дало трещину.

- ...Химеко...

Нет. Нет! Нет-нет-нет-нет-нет!!!

Множество эмоций сменяли друг друга на ее лице – страх, отвращение, вина, позор, но в конце концов их место занял неописуемый ужас. Прозрачная слеза блеснула на ее глазах и скатилась вниз, оставив на лице горячий влажный след.

Все кончено. Все было кончено.

Чикане бросилась к двери.

***


Она не могла дать ей уйти. Только не так. Все внутри Химеко разрывалось в неистовых криках, требуя остановить ее, пока она не успела уйти. Шаги давались с трудом, будто она двигалась через поток воды, а Чикане, с ее неизменной грацией, не потускневшей даже ее отчаянном состоянии, уже стояла у двери, держа дрожащую руку на стальной ручке.

Поворот ручки. Дверь распахнулась с легким скрипом.

Нет! Ты не можешь так уйти!

С отчаянным криком, Химеко сумела прорваться сквозь последние шаги до двери и ухватить руку Чикане своими тонкими пальцами.

Тело девушки словно окостенело от этого прикосновения, и она застыла на месте, в проеме двери. Химеко не видела ее лица, но знала, что в этих бесконечно любимых чертах сейчас отражается вся боль ее безмерного стыда.

Пульс стучал в ее висках, не переставая, с того самого момента, когда две женщины неожиданно вошли в комнату. Казалось, целая вечность прошла с тех пор.

- Не уходи, - Химеко сама едва расслышала свой слабый шепот, - Пожалуйста, Чикане-чан, не оставляй меня.

Ее пальцы сжались на предплечье любимой, чтобы за тем обхватить тонкую талию девушки с такой сумасшедшей силой, что, казалось, эти объятия ничто не сможет разомкнуть. Она не могла дать ей уйти. Обвив свои руки вокруг тела Чикане, Химеко сильно прижалась к спине любимой, утонув лицом в пышном водопаде густых черных волос, и положила голову на мягкое, теплое плечо.

Чикане оставалась напряженной как камень – ее тело не желало выходить из этого оцепенения.

- Сестра Мияко, - хриплым голосом, мягко и безропотно произнесла Чикане. – оставьте нас, пожалуйста.

Химеко открыла глаза и увидела, что пышногрудая женщина уже собрала свои вещи и тихо выходит из комнаты. Ее взгляд сразу же зацепился за пронизывающе яркие желтые глаза. Бесконечные секунды, они безжалостным прямым взглядом смотрели на Химеко, и та понимала, что сейчас ее оценивают и изучают, и не смела отвести взгляда. Прошло какое-то время, и взгляд женщины смягчился.

- Мы с Кеико уходим в город на ужин, – сказала она, прежде чем исчезнуть за дверью.

Химеко смогла уловить послание, которое пытались донести яркие желтые глаза – это было пожелание удачи.

Внезапно девушка почувствовала, что руки Чикане напряглись, и в какой-то момент она готова была поддаться панике, думая, что ее возлюбленная попытается убежать, но та всего лишь тихо потянулась к ручке. Со щелчком закрывающейся двери комната погрузилась в тяжелую напряженную тишину.

- Химеко... – голос Чикане был даже тише шепота, полный страдания, полный сожаления, - Пожалуйста, Химеко. Ты должна меня отпустить. Со мной... Тебе не безопасно со мной находиться. Я...

Ее голос задрожал. Химеко почувствовала каплю влаги, упавшую ей на руку. Потом еще одну. И еще.

- Ты делала ужасные вещи со мной.

Химеко закрыла глаза. Бурные эмоции захлестывали ее, словно волны в бушующем океане, когда она слушала исполненные боли речи Чикане. Блеснула вспышка молнии.

Было столько смятения, столько страха.

Слова Чикане, полностью контролируемые во время рассказа, все еще звучали в ее ушах. Химеко все еще ощущала ужас, непреодолимый страх, бьющийся в ее сознании.

Но она отказывалась поддаваться ему. Отказывалась принимать его.

Она снова почувствовала, как Чикане напряглась в ее объятьях, и в ответ на это прижала девушку к себе еще сильнее. Она хотела выдавить все слезы из своей любимой, весь стыд, всю боль, все страхи, всю вину. Прочь, прочь, прочь, прочь.

Тело Чикане задрожало.

- Ты играла со мной. Ты била меня. Ты заставила меня плакать и истекать кровью.

Химеко развернула Чикане к себе, и ее тело поддалось, словно сломанная кукла. Мокрые дорожки слез, расходились от уголков покрасневших синих глаз, сбегая вниз по лицу, ставшему безжизненным от выражения глубокой апатии. Химеко бережно поднесла руки к ее лицу, все еще самому красивому для нее, даже в самой сильной боли, и утерла слезы.

- Потому что ты должна была. Потому что альтернатива была куда хуже. Поэтому ты не просила прощения. Ты просто намеренно вырвала себя из моего сердца. Или пыталась это сделать. У тебя не получилось, - Химеко нежно улыбнулась, - я рада, что ты не просила прощения – я бы не дала его тебе.

Химеко пристально посмотрела на свою любимую.

- Потому что мне нечего прощать.

Красивые синие глаза, настолько глубокие, что в них можно было утонуть, раскрылись от удивления и непонимания.

- Чикане-чан, я не знаю, откуда взялись эти сны. Не знаю, почему ты их видишь и почему я о них узнала. Одно я знаю точно – даже после всего этого ты никогда не сделаешь мне больно.

- Но... Химеко... – в глазах Чикане было смятение. Казалось ей очень хочется поверить в услышанное...

Химеко наклонилась ближе к ее лицу.

- Это был сон. Сейчас – реальность. Я знаю, что ты меня никогда не обидишь, - она коснулась губами дрожащих губ своего самого любимого человека на свете.

И она доказала, что сказанное ей – правда.

***


Поцелуй становился сильнее и глубже. Он понес их через, насквозь и за пределы вселенной. Химеко прижала Чикане к двери, ясно и неотвратимо давая понять, чего она хочет, и требуя ответа.

Чикане пыталась опомниться, собрать воедино мысли и вернуть себе рациональное мышление, но настойчивость Химеко отразилась таким приливом страсти в ее теле, что девушка была способной лишь дрожать от нетерпения, когда та, наконец, выпустила ее из своих объятий.

Чикане глубоко вздохнула, понимая, что ей не хватает воздуха, но в тоже время чувствуя, что еще больше ей не хватает губ ее любимой. Она ощутила, как щемящее ощущение внутри сменяется чем-то теплым и светлым. Она снова хотела поцеловать Химеко. Она хотела целовать ее везде, поцеловать каждую клеточку на ее теле.

И никогда еще ей не было так страшно. Она стояла на грани, боясь потерять контроль над собой...

Химеко сплела свои пальцы с пальцами любимой, шагнула назад и потянула Чикане к кровати. Усадив девушку на край, она села ей на колени, благодаря чему обычно превосходившая ее ростом Чикане должна была смотреть на нее снизу вверх, чтобы увидеть пылающие от страсти аметистовые глаза. Пальцы Химеко обхватили голову любимой, утонув в шикарных темных волосах.

- Я хочу этого... – прошептала она в самое ухо Чикане дрожащим от желания голосом, - я хочу чувствовать твои прикосновения, твое дыхание. Я хочу, чтобы твои руки, рот и губы узнали все мое тело. Я хочу быть твой, Чикане-чан. Всей и только твоей.

Она легко коснулась губами мочки уха, горячо дыша, заставляя шею девушки покрыться мурашками... Чикане, убаюканная этим дыханием, закрыла глаза... и позволила себе упасть на кровать, растянувшись по всей ее длине.

С жадностью, сильной настолько, будто Чикане сдерживала свою страсть несколько столетий, она издала протяжный стон и впилась своими губами в губы любимой, с сумасшедшей страстью исследуя божественный рот своим языком. Ее руки путешествовали по спине Химеко, то впиваясь в затылок, чтобы сильнее втянуть ее в поцелуй, то спускаясь вниз, чтобы обхватить ягодицы миниатюрной девушки. Они остановились у талии и скользнули под блузку, исследуя гладкие изгибы спины, выполняя изящные пируэты на мягкой, теплой коже.

Химеко отозвалась с той же страстью и нетерпением, целуя снова и снова, то запуская пальцы в водопад темных волос, то проводя ими по лицу, словно стараясь слить себя и Чикане воедино.

Химеко прижалась грудью к плечам девушки так страстно, что стало ясно, что та должна немедленно сделать. Чикане мягко провела по спине Химеко под блузкой, скользнула ими по талии и положила ладони на грудь, осторожно сжав ее пальцами.

Решив, что одежда совершенно не располагает к дальнейшим действиям, Чикане быстро стянула блузку Химеко через голову и швырнула ее на пол. Спустя мгновение она уже расстегивала неподатливый замок бюстгальтера сзади и, справившись с ним, отправила на пол и этот предмет гардероба. Не теряя времени, темноволосая девушка коснулась губами обнаженной груди, дразня, облизывая и посасывая, посылая волны наслаждения и мучая этой сладкой пыткой с такой страстью и мягкостью одновременно, что Химеко запрокинула голову и издала протяжный стон наслаждения. Чикане не дала любимой ускользнуть, подхватив ее руками под спину, поддерживая ее и не прекращая поцелуи и ласки.

Борясь с наваждением, не в состоянии сконцентрироваться, Химеко с трудом сумела пройтись пальцами по ряду пуговиц на рубашке Чикане, расстегивая их одну за другой.

Казалось, прошла вечность, пока последняя пуговица не сдала позиции и Химеко не смогла скинуть рубашку с нежных, гладких плеч темноволосой красавицы. Это заставило Чикане на мгновение оторвать руки от манящей плоти любимой, чтобы освободиться от одежды, но та не хотела так просто быть скинутой с роскошного тела, и девушка почувствовала, что ее руки запутались в рукавах за спиной. Это дало Химеко время, чтобы придти в себя и вырваться из мира непрерывного, изнуряющего наваждения.

Не теряя времени, она расстегнула застежку на бюстгальтере Чикане, которая по удачному совпадению была спереди, и скинула ненужный предмет нижнего белья к рубашке, запутав свою любимую еще больше и получив тем самым больше времени на то, чтобы насладиться идеальной и такой беззащитной грудью.

Плененная девушка тихо застонала, когда Химеко начала нежно ласкать ее плоть, и поняла, что ей очень-очень трудно размышлять о чем-либо в этот момент. Она подумала о том, что если Химеко чувствовала то же самое, то просто поразительно, что она смогла... ох!

Поцелуи Химеко становились все крепче, все сильнее и сильнее, пока они не заставили девушку отклонится назад. Чикане, тяжело дыша, утопала в мягкой-мягкой постели, когда Химеко села на нее сверху. Она осталась в нескольких сантиметрах от тела Чикане, и темноволосая девушка чувствовала невероятное магнетическое притяжение от этого дразнящего ощущения и желания коснуться, ах, какого близкого тела Химеко...

Химеко продолжала дразняще касаться ее соска, но прежде чем она успела совершенно свести девушку с ума своими невообразимо безжалостными сладкими муками, та сумела, наконец, освободить руки от рубашки.

Руки Чикане снова добрались до вожделенной плоти светловолосой девушки. Она провела ладонями по изогнутой спине от самых плеч до сладких круглых ягодиц, заставляя тело Химеко затрепетать.

В этот момент искра вновь усилившегося желания прошла через их тела, и Чикане сумела опрокинуть свою любимую на себя. Девушка упала со вздохом на губах, и их плоть, наконец, встретилась. Сердце Чикане громко стучало, и она слышала, как сумасшедше бьется и сердце ее подруги напротив.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Химеко нежно улыбнулась.

Это была одна из самых теплых улыбок, которые Чикане когда-либо видела, и от безмерного чувства теплоты, которое заполнило ее сердце, она готова была потерять голову.

Она отчаянно боролась, чтобы сохранить рассудок и трезвый ум, но Химеко делала это все менее и менее возможным. Она должна что-то с этим...

...и она стала тереть ногой под складчатой юбкой Химеко, касаясь ее самого нежного места.

Тело Химеко вздрогнуло, и она прервала поцелуй, чтобы резко выдохнуть воздух. Чикане продолжала любоваться лицом светловолосой красавицы, становившемся все красивее и красивее, когда краска заливала его все больше и больше. Она продолжала двигать бедром вверх и вниз, по ее трусикам. Вздохи Химеко стали больше похожи на стоны, и Чикане почувствовала, как та начинает двигать бедрами в такт ее движениям.

Руки Чикане, все еще остававшиеся на ягодицах девушки, быстро нашли молнию на короткой юбке и, одним движением расстегнув ее, стянули юбку вниз. Красивой волной юбка опустилась на пол, к сброшенным туда ранее другим предметам гардероба.

Чикане вглядывалась в глаза любимой, заворожено наблюдая, как они становились все ярче и ярче, когда она положила руку на низ живота миниатюрной светловолосой красавицы. Химеко посмотрела на нее требовательно, почти хищно, когда та задержалась на мгновение на границе кружевных трусиков, прежде чем проскользнуть пальцами под них. Химеко начала дрожать и выгибаться, по ее телу начали пробегать волны, а Чикане продолжала смотреть ей в глаза, находя эти движения, эту жажду ласки просто восхитительными.

Чикане продолжала ласкать ее, а девушка дышала все чаще и тяжелее. Она наслаждалась тем, какой теплой была Химеко, какой нежной и влажной была ее плоть...

Волны пошли по простыне у рук Химеко, когда она сгребла ткань в кулаки.

- ...П-пожалуйста, н-не... – прозвучало из ее уст вперемешку со стоном.

Этого Чикане не ожидала услышать. Она застыла, ее глаза раскрылись от внезапного ужаса, нахлынувшего из ниоткуда. Мир застыл между ударами ее сердца.

- ...останавливайся! П-пожалуйста не останавливайся, Чикане-чан! Н-не... прекращай! – последние слова сорвались с губ Химеко в долгом протяжном стоне.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Чикане снова смогла думать, несколько мгновений, прежде чем ее сердце снова забилось, несколько мгновений, прежде чем широко раскрытые темные глаза смягчились в понимании, и искренняя улыбка коснулась ее губ.

Осторожно, она погрузила свои пальцы в нежную, страждущую плоть.

Из самого существа Химеко вырвался громкий, долгий стон.

Чикане исследовала свою любимую, то выходя из нее, чтобы снова ласкать нежные складки ее тела, доводя девушку до сумасшествия мягкими, дразнящими прикосновениями, то снова погружалась внутрь. Она продолжала снова и снова, закрыв глаза и утопая во вздохах и стонах Химеко, становившихся все сильнее, все одержимей.

Их движения стали полностью синхронными, и стонущая девушка то отодвигалась, то подавалась бедрами вперед, навстречу толчкам Чикане.

Чикане чувствовала, чего хочет ее любимая, чего жаждет ее плоть, как росла в ней жажда отдаться, забыть обо всем, росла все больше и больше, пока, наконец, она больше не могла себя сдерживать.

Чикане ощутила серию сильных толчков внутри любимой, когда та закричала в порыве неудержимого экстаза.

Последнее исцеление (1)

- Химеко! Сюда! Я здесь!

В ресторане был уже практически час пик, и Курусугава Химеко, с трудом расслышала среди всех криков жизнерадостный голос своей бывшей школьной соседки по комнате. Повернув голову на звук, она, наконец, смогла различить верх беспорядочной прически Саотаме Макото. Макото улыбалась во весь рот, стоя у стола, заливаемая теплым солнечным светом, льющимся из широкого окна.

Все мрачные и тревожные мысли, о которых она должна была рассказать подруге сегодня, растворились при виде этого счастливого родного лица.

Макото помахала рукой, и Химеко, как и все другие женщины в ресторане, увидела блестящий камень, бесстыдно сверкающий на ее левой руке. Химеко почувствовала, как ее собственная улыбка становится шире, когда поняла, что у подруги тоже будет что рассказать о прошедших месяцах.

- О, Мако-чан! – Химеко поприветствовала подругу крепкими объятиями, на которые та ответила с такой же искренностью. – Поздравляю!

Объятья разомкнулись, Химеко осторожно подняла левую руку подруги, чтобы насладиться видом кольца, и как раз с тем оттенком зависти, которого требовала вежливость, произнесла:

- Вы с Соумой уже назначили дату?

- 30-е июня следующего года! – со смешком сказала Макото, застенчиво дотронувшись до своих волос.

Химеко была рада, что, не смотря на то, что многое изменилось за все это время, самые важные вещи остались неизменными. Хоть они обе вот-вот должны были закончить университет, Макото, одетая в свою любимую спортивную одежду, казалось, вовсе и не повзрослела.

- Позаботься о том, чтобы быть свободной в этот день, ладно? Нехорошо будет, если свидетельница не появится на венчании!

- Я?! – Глаза Химеко расширились от удивления.

- Конечно, глупая! Кто же еще? А, ну Соума вообще хотел, чтобы ты была его свидетелем, но мне пришлось настоять на своем. Ты моя! Кроме того, Юкихито, наверное, утонул бы в слезах, если бы эта роль не досталась ему. Нуууу? Что скажешь? – глаза Макото были полны надежды.

- Как я могу отказать? Конечно! С удовольствием!

Химеко рассмеялась, глядя на Макото, запрыгавшую в победном танце, и через минуту они удобно устроились за столиком. Только сейчас, насаждаясь чистыми эмоциями подруги, она поняла, как скучала по этой беззаботности и энергии. Но она не жалела, что решила переехать из Махоробы, чтобы учиться в колледже – она никогда не смогла бы найти свою настоящую любовь, оставшись в том маленьком сонном городке...

Химеко пригладила короткую белую юбку и перекинула длинные светлые волосы через плечо. Не прошло и минуты, как перед ними оказался официант, поставив на стол стакан с водой, и записал их заказы. После того как он ушел, Химеко придвинулась ближе и с завороженным видом заговорчески прошептала:

- Нууу? Подробности, подробности! Когда он сказал это? – она поднесла стакан с водой к своим губам.

- Во время оргазма.

Глаза Химеко расширились и она распрыскала всю воду, которую пыталась выпить, на подругу.

- Что?!

- Да, и я примерно так же отреагировала! Только у меня во рту в тот момент была не вода.

Химеко почувствовала, как ее лицо заливается краской, и судорожно огляделась в поисках кого-нибудь, кто мог их услышать.

- Да брось! – Макото скептически взглянула на покрасневшую девушку. - Что это за физиономия? Мы с Соумой взрослые люди и встречаемся еще со школы! Да мы помолвлены, в конце концов!

- Я знаю, знаю! – Химеко покраснела еще больше, - Но я знаю Соуму с самого детства! Для меня он навсегда останется мальчишкой, который катал меня на велосипеде. Я не хочу знать о его... его интимной жизни.

- Вот как! Поэтому ты отшила его в 10-ом классе? Помни Химеко, мальчишки не будут мальчишками вечно! Рано или поздно они становятся сильными мужчинами, а в случае как с Оогами Соумой, красивыми, с точеной фигурой, обеспеченными, божественными мужчинами.

Химеко притворно закрыла уши и захихикала.

- Ля-ля-ля! Я ничего не слышу, я ничего не слышу!

В ответ на это, Макото начала изображать лицом и жестами божественного мужчину и эти движения смущали еще большее ее чересчур откровенных слов. Химеко весело смеялась, глядя на забавную мимику подруги.

- Прекрати!

- Ладно, ладно! – кивнула Макото, - Но я надеюсь, суть ты поняла.

- Гораздо больше, чем мне хотелось бы!

- Ах! Все мои старания напрасны! – Брюнетка разочарованно пожала плечами, - Ну что ж, наверное, если бы Соума интересовал тебя с этой стороны, у меня не осталось бы ни одного шанса, не так ли?

Химеко взволнованно взмахнула рукой.

- Эй, ну зачем ты так? Ты и Соума просто созданы друг для друга! Вы оба очень добрые и сильные люди. То, когда бы вы сошлись вместе, было лишь вопросом времени! Я тут вовсе ни при чём!

- Кроме того, что ты постоянно приглашала нас обоих пойти куда-нибудь, и сама непонятно куда исчезала. – Макото улыбнулась и подмигнула снова смутившейся девушке.

Химеко поняла, что в этом споре ей не победить, хотя у нее еще оставалось, что ответить подруге. У нее никогда не было умысла оставлять друзей в обществе друг друга - всегда была настоящая причина, почему ей надо было уйти, но если Макото не верила ей четыре года, то глупо надеяться, что поверит сейчас. Химеко обречено вздохнула.

- Ну пусть будет по-твоему. Я – единственная причина того, что ты и Соума теперь вместе, и ты обязана мне всеми будущими радостями и бедами. Так лучше?

- Гораздо. – Макото удовлетворенно кивнула. Ее улыбка превратилась из дразнящей в нежную и теплую, и она дружески потрепала светлые волосы подруги. – Не надо недооценивать себя, мы с Соумой очень тебя любим.

Девушка мило склонила голову и ответила той же теплой улыбкой. После стольких лет Макото все еще заботилась о ней, как это было тогда, когда они были маленькими. Химеко положила свою ладонь на руку подруге.

- Я вас тоже.

Макото выглядела польщенной. Она смущенно помотала головой и взглянула на Химеко с неожиданным энтузиазмом.

- Хватит обо мне! Расскажи мне о том, о ком ты с таким запалом рассказывала по телефону! Даже не верится, что ты действительно наконец нашла свою вторую половинку. Просто невероятно!

Химеко почувствовала, как вспыхивают ее уши, а краска вновь заливает лицо, и смущенно проговорила тихим неуверенным голосом:

- Ну... вообще-то уже почти семь месяцев как мы...

- Чтооо? – Макото просто дрожала от предвкушения, - Как ты могла скрывать это от меня так долго?

Блондинка захихикала, поднимая руки в успокаивающем жесте.

- Прости, что я не сообщила тебе раньше, просто последние месяцы были такими... мне просто самой не верится. Я просто... ох, Мако-чан! Я даже не знаю с чего начать!

Да и разве можно было описать то, что она чувствует, словами? То, как время будто застывало? Как один только звук шагов, мог заставить весь остальной мир исчезнуть? Как невообразимо, невероятно было осознавать, что она касается самого дорого на свете человека, которого она ждала с самого детства?

- Ее зовут... Маияхиме. Маияхиме Чикане. – Свет заливал ее сияющее любовью лицо, и Химеко даже не знала, как невероятно она выглядела, когда произносила эти слова.

Подали обед, и обе девушки с аппетитом принялись за еду. Химеко рассказала подруге все о Чикане-чан, о том, что она много лет провела, учась за границей, о ее перспективной карьере профессиональной пианистки и о ее недавнем возвращении в Японию.

Химеко рассказала о ее доброте, о потрясающих местах, где они были вместе, о том, как девушка будто читает ее мысли, о том, что все время кажется, будто они всегда были вместе и что она не представляет, как раньше жила без ее теплых и родных глаз.

Она рассказала о том, какой красивой была Чикане-чан – как солнце отражалось в ее бездонных синих глазах, заставляя их сиять теплым светом, как божественно красивы были ее длинные вьющиеся темные волосы, как ее великолепная грация делала ее движения подобными танцу, какой нежной была ее кожа, какими сладкими были ее губы.

- Какова она в постели? – Макото заинтересованно взглянула на подругу.

Вопрос, казалось, вырвал Химеко из страны грез, куда та неизбежно погружалась, когда начинала вспоминать Чикане-чан.

-Э?

Макото повторила вопрос.

- Ну же, Химеко! Мне любопытно! Единственный, с кем я была, это Соума. Каково это – спать с женщиной? К тому же профессиональной пианисткой... – она изобразила характерные движения пальцами и загадочно улыбнулась.

Химеко густо покраснела.

- Ум... Ну это... То есть я... мы... ну... – ей очень хотелось, чтобы пол под ее стулом разверзся и милосердно проглотил ее целиком.

Макото удивленно вскинула брови.

- Что? Вы этого еще не делали? Да ну!

- Это правда, - Химеко вздохнула. – Чикане-чан на самом деле очень... сдержанная. Поэтому мы не слишком торопимся. Ну... я бы сказала, *совсем* не торопимся. Мы даже не целовались до нашего шестимесячного юбилея.

И как восхитительно это было! Она разговаривали всю ночь напролет, стоя на балконе с видом на океан. Мир купался в розово-оранжевых лучах утреннего солнца, несмело выглядывающего из-за горизонта на востоке, а луна все еще спокойно мерцала со стороны запада. Речь Чикане становилась все мягче и тише, и, обернувшись, Химеко увидела захватывающий огонек желания в ее глазах. Она почувствовала, как сердце сжалось от тихого восторга, и подняла руку, чтобы нежно провести тыльной стороной ладони по щеке Чикане. Девушка лучезарно улыбнулась, накрыв ладонь Химеко своей, сделала не смелый шаг вперед и приблизилась к ее лицу...

- Бе! Так не интересно! Вы, что, даже и не дурачились совсем? – Макото выглядела разочарованной.

- Ну... Это не совсем так... – сбрасывая наваждение, Химеко моргнула и подняла глаза на подругу, решив, что гораздо легче будет все-таки просто ответить на вопросы и поскорее покончить с этим.

- Около двух недель назад, мы пили вино у камина. Мы просто сидели и... не могу вспомнить, о чем мы говорили... Я помню, что посмотрела на нее и...

Даже сейчас, при желании, она чувствовала, как поцелуи Чикане покрывают ее тело, спускаясь до самого живота. Эти пальцы, чуть загрубевшие за время долгих занятий на пианино, были чарующим контрастом нежности и мягкости ее губ, когда она ласкала Химеко. Чувствовать эти пальцы было великолепно, ощущения такие необыкновенные, заставляющие Химеко сладко трепетать в предвкушении, пока ее тело плавало в мире мягких облаков...

- Эй, Химеко? У тебя идет кровь носом!

- А? – засуетившись, Химеко закрыла лицо руками и от стремительного движения, чуть не опрокинулась на кресле.

Прошло какое-то время, пока Химеко смогла успокоиться и Макото перестала хихикать от удовольствия.

- Черт возьми, Химеко! Она, наверное, действительно хороша, если вызывает такую реакцию!

Химеко укоризненно посмотрела на подругу.

- Мы уже достаточно увлеклись, когда в комнату вошла Отоха-сан – ее гувернантка. Я увидела ее первой, закричала и оттолкнула Чикане.

- О боже! Ты толкнула ее в огонь! – в ужасе воскликнула Макото.

- Нет-нет, совсем нет, я просто... оттолкнула её. – Химеко дотронулась до своих волос и закрыла глаза.

- Отоха-сан очень растерялась и убежала и... мы не знали, что делать, и поэтому пошли её искать, она закрылась в своей спальне и не желала выходить, и, сделав несколько неудачных попыток, мы перестали пытаться убедить её выйти и просто пошли спать. Я провела много ночей в доме Чикане-чан, потому что поезда ходили слишком поздно, а беспокоить её водителя мне не хотелось, поэтому комнату для гостей, в которой я жила, можно было считать более-менее моей. Я не думала, что Отоха-сан отреагирует так... так сильно. И я... очень боялась ложиться в постель с Чикане-чан.

Ей хотелось обвинить во всём вино, правда хотелось, но дело было не только в нём. Она никогда раньше не была так возбуждена и знала, что если рядом будет находиться горячее тело Чикане, то это будет слишком жестокой пыткой, и она не сможет её вынести.

- Поэтому я не пустила её к себе. Я сказала ей, что, может быть, это и к лучшему, что Отоха-сан помешала нам, пока мы не сделали чего-то, о чём пожалели бы после.

Перед её глазами до сих пор стояло лицо Чикане. Это ангельское лицо было омрачено тенью тревоги, а глубокие голубые глаза были затянуты дымкой мыслей, за прочтение которых Химеко отдала бы многое. И когда Химеко закончила свою речь, эти глаза растерянно расширились. На один короткий миг глаза несмело посмотрели на Химеко, и та увидела след глубокой-глубокой боли в этих бездонных озёрах, но Чикане тут же закрыла их и отвела взгляд в сторону.

Чикане пожелала спокойной ночи настолько необычным и деликатным тоном, что Химеко была уверена, что тысячи других слов готовы были вырваться из души её любимой вместо этого обычного пожелания. Почему Химеко не остановила её, когда та развернулась и неуверенными шагами начала удаляться вглубь коридора? Почему она не догнала своего самого дорогого человека и не взяла её дрожащую руку в свои ладони и не обняла это трепещущее тело, как ей хотелось?

Химеко закусила губу, стараясь избавиться от нарастающего чувства безысходности.

- С того момента, Чикане-чан ко мне больше не прикасалась. Все стало как прежде, как было до этой ночи. Мы все так же встречаемся и разговариваем, но...

Ладони Химеко сжались в кулаки.

- О, Мако-чан, я так хочу ее! Каждую секунду, с того момента как мы... я только и думаю о том, что хочу поцеловать ее, касаться ее тела, узнать все о ней, познать ее всю! Но, Чикане-чан!.. Она... она даже не ложится больше со мной в одну кровать. – Лицо Химеко поникло.

Ей было очень трудно это высказать. Сначала она думала, что всему виной присутствие Отохи-сан, и именно поэтому они спали каждая в своей комнате, но даже когда та уезжала на выходные повидаться с родными, Чикане вежливо отказала ей.

- Она не касается меня. Совсем. Я все испортила. Я все испортила, ведь так, Мако-чан?

На минуту, над их столиком повисло молчание, прервавшееся тяжелым вздохом Макото. Химеко подняла глаза на подругу, и во взгляде Макото блеснул озорной огонек.

- Не думаю, что ты сделала что-то, что нельзя исправить, Химеко, но есть вещи, которые я просто не могу понять. То есть, ты говоришь, что хочешь целовать и ласкать ее – так что тебя останавливает?

Блондинка растерянно посмотрела на бывшую соседку по комнате.

- Но я же сказала, Чикане-чан не хочет даже ко мне прикасаться.

- Да, но что мешает тебе это сделать? – спортивная девушка кинула в сторону подруги острый взгляд. – Все время, когда ты говоришь о Маяхиме Чикане, это все время что-то о том, что она делает и что ты чувствуешь. Сама ты не сделала ни одного шага вперед, ни так ли?

Химеко удивленно посмотрела на подругу.

- Дело в служанке? Отохе-сан? Если тебе настолько важно, что она подумает, то, конечно, можно понять, что тебе так мешает, но дело ведь не в этом, правда? - Макото кивнула сама себе и шутливо потрепала светловолосую девушку по макушке. - Ты просто боишься сказать Маяхиме Чикане о своих желаниях, так? Ты настолько одержима ей, что боишься сказать, что ты думаешь, все время останавливая себя мыслями о том, что она может подумать о тебе плохо. Но если ты не будешь ничего говорить, она никогда не сможет узнать, что ты чувствуешь и вообще это нечестно, заставлять только ее принимать все решения.

Слова бывшей соседки по комнате разбивали все попытки Химеко противостоять ее логике. Все возгласы возражения умирали на губах, так и не будучи озвученными, потому что даже им было ясно, что в них нет ничего разумного. Химеко закрыла глаза. Она все еще оставалась маленькой испуганной девочкой, во всем полагаясь на своих друзей и не желая принимать собственных решений...

- Д-да, ты права, Мако-чан, – озвучила наконец свои мысли Химеко, - мне страшно. Я не хочу, чтобы Чикане разочаровалась во мне. Я только нашла ее и я... боюсь потерять ее. И выходит, что из-за этого страха так и происходит... – она обдумала услышанное от Макото еще несколько секунд и продолжила: - Чикане-чан всегда такая умная и сильная, что я иногда забываю, что она тоже бывает такой, как я. Она тоже раньше не любила никого...

Она не знала, почему, но это прозрение ударило ее сильнее, чем она ожидала. Химеко сжала и без того стиснутые кулачки еще сильнее.
Она больше никогда не должна перекладывать всю ответственность на Чикане. Часто та вела себя так, как будто всё так и должно быть, но теперь Химеко больше не попадется на эту удочку.

- Уххх, Химеко! Ты выглядишь настолько решительно, что становится страшно!

Голос Макото снова вернул Химеко в реальный мир.

- А? – она моргнула и виновато улыбнулась подруге.

То, как долго она не понимала такой очевидной вещи, удивило ее саму, но теперь, надо было действовать.

- Прости, Мако-чан, мне просто... Мне нужно рассказать все Чикане. Мне просто нужно дать ей знать, как я хочу... хочу быть с ней. Во всех смыслах, – Химеко слегка смутилась, - Только... я не знаю как.

Макото рассмеялась. Неприкрытая гордость за подругу, которая оказалась гораздо взрослее, чем она ожидала, была в ее взгляде.

- Ну, возможно, я знаю, как тебе помочь! Вот что тебе надо сделать...

***


Это просто сумасшествие! Я просто *сошла с ума*! Химеко сама не могла поверить, что влезает в окно спальни Чикане на третьем этаже. Она чуть не поцеловала пол, когда ее ноги наконец-то встали на твердую поверхность, но тут же снова выглянула в окно, чтобы помахать приветливому садовнику, который достал для нее лестницу из гаража. «Э-это сюрприз для Ч-чикане-чан» - пролепетала она, одиноко заглядывая в окошко его домика.

Стук сердца Химеко отдавался в ушах, но не от физической нагрузки, а от щекочущего головокружения и сумасбродства всей этой ситуации. Только Макото могла выдать такую сумасшедшую идею!

Солнце только коснулось горизонта, купая комнату в красно-оранжевых лучах. Тени от широкой кровати, дивана и кресел становились длиннее. На какой-то момент, фотограф в ней чертыхнулся, сетуя на отсутствие камеры под рукой.

Бой часов, отбивающих положенные в начале часа удары, вырвал Химеко из минутной прострации – Чикане пока еще нет, но она вот-вот появится. Девушка быстро открыла рюкзак, доставая несколько свечей, и в спешке обежала комнату взглядом, подыскивая для них место получше. Мурашки от нервного возбуждения побежали по ее телу.

Она старалась не думать о коробочке с розовыми лепестками, которая была припрятана в рюкзаке, и о тонком шелковом халате, лежащем радом с ней. Если она будет слишком на этом заморачиваться, то разнервничается в конец. Она все еще не могла понять, как Макото смогла убедить ее следовать этому сумасшедшему плану.

Что если Чикане сочтет это слишком дерзким? Ох нет, это даже больше чем просто дерзость. Пробираться в спальню к подруге с целью подарить ей ночь страсти скорее можно назвать...

- Сюда, пожалуйста.

Сердце Химеко ушло в пятки, когда она услышала голос Чикане за дверью. Она в спешке спряталась за кроватью, чуть не забыв захватить рюкзак.

Закрывая рот рукой, она постаралась вести себя настолько тихо, насколько это было возможно, когда Чикане вошла в комнату, и завораживающие красивая высокая женщина прошла вслед за ней...

Химеко почувствовала, как ее сердце сжалось до размера арбузной косточки, когда она выглянула из-за кровати. Кто... кто она такая?

В ванной

Мы лежали в ванной. Пар клубился и висел между нами плотной, полупрозрачной стеной.

- Не грусти, - сказала Сетсуна и подвинулась ближе.

В который раз я удивилась ее красоте и манерам, действительно достойным настоящей принцессы. Длинные золотые волосы, влажные, но все еще пышные, спадали на плечи, спускались по спине и исчезали в прозрачной воде. Она приблизилась еще, и я смогла почувствовать запах ее кожи, сладкий, терпкий, захватывающий в плен, не отпускающий ни на секунду. Ее глубокие голубые глаза смотрели прямо на меня, и она уже была настолько близко, что я почти чувствовала тепло ее тела. Внезапное незаметное движение... Сетсуна коснулась моих губ своими и тут же отодвинулась обратно. Всего лишь легкое прикосновение... У меня внутри все затрепетало - что это было? Тепло и нежность бархатных губ, запах волос, одурманивший и сковавший сознание, всего за долю секунды.

- З-зачем?.. – растерянно спросила я, прикоснувшись кончиками пальцев к своим губам, словно пытаясь ощутить пальцами ту нежность, с которой соприкоснулись мои губы.

Сетсуна слегка склонила голову и произнесла:

- Къёширо говорит, что поцелуй помогает поднять настроение, – в ее голосе звучало что-то совсем не характерное для таинственности и величественности, которая всегда окружала ее. Это было... озорство? – Тебе лучше?

У меня в голове снова пронесся этот образ - губы будто опять прикоснулись к нежной, влажной плоти. Тепло разлилось по всему телу, вызывая странные, незнакомые и манящие ощущения.

- Д-да! - поспешно пролепетала я, закрывая рот руками.

К моему ужасу, Сетсуна снова приблизилась и странным голосом произнесла:

- Къёширо научил меня еще одной вещи. Она заставляет чувствовать себя еще лучше.

С этими словами она подняла руку и коснулась моей щеки. Я не верила в происходящее, мое тело словно парализовало, наши глаза смотрели друг на друга, и я могла только следить за ее движениями, совершенно не в силах сдвинутся с места. Губы Сетсуны снова приблизились к моим, но так и не коснулись их, скользнули мимо, до мочки уха, по коже пробежали мурашки, когда я ощутила ее горячее дыхание на своей шее. Сетсуна положила руку на мое плечо и, так как в ванной было очень мало места, ей пришлось упереться второй рукой на бортик, чтобы не соскользнуть вниз. Она придвигалась все ближе, раздвигая мои ноги своими бедрами и прижимая их к краям ванной – это был единственный способ для нее встать так близко.

- С-сетсуна-сан... – кое-как пролепетала я, пытаясь отодвинуться и осознавая, что вместо этого только откидываю голову, подставляя свою шею находящимся на дразняще близком расстоянии губам светловолосой девушки.

- Тише, Ку, тебе будет хорошо... – прошептала она, слегка сжимая ладонь на плече и, наконец, касаясь губами шеи.

Теплая волна наслаждения пробежала по всему телу. Мне хотелось вскрикнуть, но крик застрял где-то в горле, и с моих полуоткрытых уст сорвался тяжелый вздох. Ноги плотно сжимали ее тело, и эта близость все больше и больше туманила разум, я запрокинула голову, и длинные рыжие волосы взмыли вверх блестящей волной, чтобы красиво расстелиться по краям ванной. Сетсуна проводила языком по всей длине шеи, медленно, чарующе, то касаясь мочки уха, то вновь спускалась вниз к самой ключице.

Я сама не замечала, что выгибаюсь навстречу этим движениям, пока, в очередной раз не изогнувшись, не коснулась грудью столь близкой плоти этой светловолосой богини. О, что это было за ощущение! Словно я дотронулась до облака, утонув в мягкости и небесной нежности... Сетсуна откликнулась на это движение, и ее рука, до сих пор лежавшая на плече, медленно опустилась ниже, мягко проводя по ключице, и дотронулась до нежной кожи у темного, погруженного в теплую воду соска. Я вздрогнула и выгнулась, поддаваясь этому движению, и помимо воли из моего рта вырвался протяжный стон. Я хотела замолчать, но когда нежные, но сильные пальцы Сетсуны стали ласкать мою грудь, обходя по периметру, слегка касаясь соска и потом обхватывая его сильной хваткой, стоны из меня рвались непрерывной чередой.

Не давая мне опомниться, божественный язык златоволосой девушки, наконец, покинул шею, и она стала опускаться ниже, не оставляя ни один участок кожи без поцелуев на своем пути. Она поцеловала плечо, мягко коснулась губами ключицы, провела языком по участку кожи от плеча до груди, все еще не прекращая ласкать второй сосок нежными движениями пальцев.

Придвинувшись ближе, она заставила меня подняться, чтобы моя грудь показалась над водой, и теперь прозрачная поверхность поддерживала ее, делала сладкой мишенью для ненасытных губ Сетсуны. И губы не преминули воспользоваться этой возможностью, жадно обхватывая сосок и чуть оттягивая его, заставляя волну нестерпимого наслаждения пролиться по телу.

Я совершенно не понимала, что делаю, и просто была не способна ни на что, кроме как отдаться этим ощущениям, мои бедра сами подались чуть вперед, требуя внимания. Сетсуна оторвалась от ласк груди и с легкой улыбкой на лице приблизилась к моему лицу. Я посмотрела в ее светлые глаза, и мне тоже почему–то захотелось улыбнуться - я никогда раньше не чувствовала себя так хорошо. Должно быть, это какое-то особенное волшебство, которым обладает каждая принцесса и которое позволяет ей творить такое.

Ее губы накрыли мои, и наши языки соприкоснулись. Я никогда не ощущала такого прилива нежности, как в тот момент – хотелось просто растворится в ней и отдаться потоку нескончаемых ласк, которые дарил ее язык. А потом... потом я поняла, что вторая рука девушки, которая раньше опиралась на край ванной, легла мне на живот и спустилась ниже, к моему самому нежному месту. Я вскрикнула, но крик потонул в нескончаемом поцелуе, я пыталась сдвинуть ноги, но узкой ванной это было невозможно: с одной стороны были гладкие стенки ванной, а с другой – горячее тело Сетсуны. И зная, что я совершенно беззащитна, девушка провела указательным пальцем по девственно нежной плоти и медленно, неторопливо погрузила его внутрь, при этом еще упорнее продолжая поцелуй. Мое тело, словно пораженное электрическим зарядом, извивалось и выгибалось настолько, насколько это позволяло узкое пространство.

Секунды складывались в минуты, Сетсуна, наконец, прервала поцелуй, позволив моим стонам вырваться наружу, и снова стала ласкать мои соски языком, проводя им по кругу и впиваясь в нежную розовую плоть губами. Время потеряло для меня всякий смысл: казалось, прошла уже целая вечность, и в то же время — будто все это длилось только одно мгновение. В какой-то момент я уже не могла больше сдерживать непонятную волну, готовую сорваться внутри меня, и мои стоны переросли в один протяжный крик. Я не могла контролировать свои движения, извиваясь и подаваясь на встречу пальцам Сетсуны, двигавшимся уже в совершенно бешеном темпе, и все закончилось ослепительным взрывом наслаждения внутри. Перед глазами на долгие секунды повисла белая пелена...

Звуки тяжелого дыхания, разбрызганная по всей ванной вода... Я лежала, опершись головой на бортик ванной, несмотря на то, что такая поза была, несомненно, слишком фривольной для находящейся рядом со мной принцессы.

- Къёширо ждет нас, - произнесла Сетсуна, поднимаясь во весь рост. – Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше.

И, легко улыбнувшись, она покинула ванную.

Секрет

- Итак, ваши задания на сегодня написаны на доске, по окончанию урока оставите тетради с работами на моем столе. Удачи всем.

Улыбнувшись своим подопечным учительница вышла из кабинета. Ей нужно было провести урок еще какому-то из младших классов, поэтому она оставила наш работать самостоятельно.

Ее уроки давались мне невероятно легко, я всегда самая первая выполняла заданные работы и оставшуюся часть урока проводила мечтая о чем-то устремив взгляд в широкое окно, возле которого я сидела. Так случилось и в этот раз. Уже по привычке я начала крутить в руке карандаш, а мой взгляд начал блуждать по деревьям, мирно дремавшим по ту сторону школьного забора. Я постаралась вспомнить. О чем я мечтала вчера?.. Да.. верно.. Я подумала, что мне хотелось бы что-то натворить.. Все эти уроки, хорошие отметки, вся моя воспитанность. Это все так надоело! Мне хотелось сделать что-то необычное, возможно плохое, сделать тайком от других. Чтобы у меня был секрет и я могла улыбаться, зная что все эти подростки, сидящие сейчас вокруг, о нем даже не подозревают. Да, мне хотелось что-нибудь натворить. Что-то эдакое.. Мимолетное.. И чтобы потом не пришлось жалеть. Но что я могу?.. Ничего. Вот зазвонил звонок и я наблюдаю как все собирают вещи и радостно покидают кабинет. Я осталась. Почему? Потом

у что тогда была моя очередь убирать класс. Моя и еще ее. Вот она, встает из-за своей парты даже не подумав одернуть короткую юбочку от униформы, вытягивает руки в верх из-за чего слегка обнажается ее живот и сладко потягивается. Ее зовут Минако, да.. Новенькая в нашем классе и даже городе. Именно с ней вчера мы остались убирать класс. Потянувшись Мина-чан повернулась ко мне и улыбнулась.

-Ты не против если я запру дверь? Не очень-то мне хочется чтобы кто увидел как я драю полы.

-Как хочешь…

Глупая. Меня вовсе не интересует что тебе хочется а что нет. Я люблю мечтать и ненавижу когда мои мысли перебивают. Хочешь, можешь закрыть эту глупую дверь, мне не важно. Главное, поскорее закончить все это, попрощаться с ней и пойти домой. По пути я смогу снова забыться и уйти в свои размышления.

Пока я встаю, она приносит ведро, тряпки и швабру. Ну почему мы должны драить школу, злюсь я, когда она запирает дверь. Минако берет швабру.. Что ж, значит она помоет полы. Мне остается только привести в порядок парты, доску, да полить цветы. Пока она начинает мыть полы, я принимаюсь чистить доску, в классе царит полная тишина и она меня совсем не смущает. Я люблю тишину. Это еще один признак тайны.

- А. Акане-сан, скажи.. А как ты относишься к девушкам?..

- Никак.

Что за глупый вопрос!? Пускай моет себе полы и оставит меня в покое. Меня не интересуют ни девушки, ни парни. Мне не нужен никто. Минако усердно моет полы, когда я закончив с доской собираюсь полить цветы. Мне нужно пройти мимо нее за бутылками с настоянной водой, поэтому я направляюсь по проходу между партами, как раз там где Мина-чан сейчас водит шваброй. Она застывает, преграждая мне дорогу, и поднимает на меня глаза. Просто смотрит, ничего не говорит. Не знаю почему, мне стало жарко под ее взглядом… в нем было что-то необычное. Так как она и не думает меня отпускать я делаю крюк, обходя еще три лишних парты и взяв одну из бутылок с водой иду обратно. Она вновь стоит на моем пути.

-Акане.. Тебе говорили что ты очень красива?

-Еще бы.
На моих губах невольно появляется усмешка. Чего ей от меня надо? Почему она так на меня смотрит? Неужели все новенькие так навязчивы?...Я не собираюсь вновь обходить все парты, просто нагло протискиваюсь, отстранив ее в сторону и собираюсь идти дальше. Минако меня остановила. Я просто почувствовала как ее руки обхватывают мою талию и она сзади прижимается ко мне. Ее лицо тонет в моих волосах.

-Что?

Я не могу говорить.. Я просто не знаю что сказать. Что она задумала? Я прижимаю бутылку с водой к груди и слышу как на пол падает швабра. Минако глубоко вдыхает запах моих волос, одна ее рука медленно опускается к моей униформированной юбке, вторая расстегнув нижние пуговицы пиджака, опускается на мой живот. По всему телу пробегают мурашки, становится горячо. Я начинаю понимать чего она хочет, нужно ее оттолкнуть. Что она себе позволяет!? Нужно ее остановить! Почему я молчу?...Я молчу, а в это время ее рука забирается под мою юбку и гуляет по белому, моему любимому белью, вторая уже обойдя бутылку подобралась к моей груди. Я слышу вздох. Неужели это я? Это правда мой голос?

- Акане.. Бедняжка… -она поднимает свою руку и облизывает пальцы которые только что гуляли по моей промежности, - Ты вся мокрая.

А я все молчу. Почему я не могу крикнуть? Остановить ее? Ну же!.. Словно во сне, бутылка из моих рук пропадает и я осознаю что лежу на одной из парт. Акане, скажи же что-нибудь!...Мой пиджак снят, блузка поднята до шеи. Останови ее!.. Юбка задрана на живот, трусики опустились до колен. Я чувствую как губы Минако жадно гуляют по моей шее, ее руки не оставляют мою грудь. Одна из них, не спеша скользит по моему животу вызывая дрожь. Я не осознаю, что происходит.. Или же.. Может.. Я наоборот знаю в чем дело?.. Я молчу? Нет. из моей души вырываются стоны, значит мне нравится... Верно.. Я хотела что-то натворить? Оказывается, мечты сбываются. Краем глаза, я замечаю как с пола поднимается швабра.. Что сейчас будет? Ничего. Мне хорошо, по всему телу разливаются приятные волны, я чувствую что-то в себе и в то же время Минако, совсем рядом.. Мои вздохи. И полная тишина кругом. Я люблю тишину. Это еще один признак тайны. Я напрягаюсь. На пол с грохотом падает бутылка и вся вода из нее медленно, будто в остановленном фильме хлещет наружу.

***


Звонок, все весело вскакивают со своих мест и начинают собирать вещи, выходя из кабинета складывают свои тетради на стол учительницы. Я сижу, я улыбаюсь. У меня есть секрет и никто из них о нем даже не подозревает. Сегодня, мне опять нужно убирать класс, он уже почти пуст. Минако ждет пока за последним учеником закрывается дверь и встав из-за своего места потягивается, поворачивается ко мне и улыбается.

-Можно я запру дверь?

-Можно.

Всё о Нас

Когда тебе 15 очень тяжело зависеть от мнения сверстников и более старших подруг. В тебе развивается масса комплексов, способных омрачать твою жизнь.

Ты подолгу смотришь в зеркало, спрашиваешь себя – ну почему я уродилась такой?! Этот нос картошкой слишком большой, мерзкие веснушки, глаза непонятного цвета ослиной мочи, волосы – мочалка, или крысиной хвост… Через подобное в переходный период проходят если не все, то многие.

Но природа берёт своё, и гадкий утёнок превращается в прекрасного лебедя, только вот комплексы остаются с нами. Нам по- прежнему ненавистны веснушки и нос кажется большим. У некоторых хватает сил в одиночку бороться с этим, других же следует лечить… а ведь по сути – все мы индивидуальны и по своему прекрасны!


***

(Ну, допустим Тамара старше своего мультяшного возраста!)


Тамара заперлась в своей комнате, из- за слёз, струящихся по щекам она ничего не видела. Девушка упала на постель и разрыдалась в полный голос. Больше всего на свете она хотела провалиться сквозь землю. Настырные и вездесущие Кончи и Пончи, не понимали, что ей нужно побыть одной и возникли в комнате. Духи разместились на подушках, глядя на страдания девушки:

- Тамара, перестань реветь!

- Глаза распухнут и будут красными!

(Кажется они у неё и так красные!)

Девушка со злости зашвырнула в них своим альбомом.

- Идиоты, мне всё равно!

- Ты станешь некрасивой!

- Я и так уродина – убирайтесь прочь, вы мне надоели!

Духи с пониманием переглянулись:

- Это всё из- за господина Йо, он не обращает внимания на нашу Тами, а тем более сейчас, после приезда мисс Анны…

- Извращенцы, убирайтесь! – завопила доведённая до истерики Тамара! – Не хочу вас видеть!

На этот раз хранители послушались её, кому хотелось быть превращенным в камень.

Тамара с трудом взяла себя в руки, полушепотом произнеся:

- Нет, я не буду больше страдать, не пролью ни одной слезинки…

Она заставила себя встать, пойти в ванную и умыться ледяной водой. Лицо раскраснелось и припухло, веснушки стали более заметны. От чего девушка опять едва не заревела.

- Уродина! – со злостью сказала она сама себе. – Он даже не смотрит на тебя!

Она глубоко вздохнула:

- Нет, я не должна об этом думать, иначе Анна обо всём догадается!

Девочка с детства знала, что Йо Асакура никогда не будет принадлежать ей. У него есть невеста, и они с Анной прекрасно друг другу подходят. А она… она должна смириться и что- то решить. Остаться в тени Киоямы и раболепно терпеть, или сделать шаг вперёд и избавиться от своей мании…

Тами не смогла найти в себе сил для таких перемен, только не она. Вернуться назад в Изумо - нет, ни за что, пусть лучше она будет подчиняться Анне…

Как же тяжело!!! Ещё один день, еще одно испытание…

Этим вечером в просторном доме Анны и Йо все собрались по случаю окончания отборочного тура. Новые друзья казались странными – если не сказать больше. Простодушный и вечно голодный парень с севера… и надменный китаец… Но они много значили для Йо. Тамара налила им ещё чаю и села в уголок, на своё место, она уже привыкла к обязанностям домохозяйки в этом доме. Ребята дурачились и смеялись, а потом решили принять ванны. Тамао украдкой рассматривала гостей. Синеволосый парень мило улыбался, с невероятной скоростью уплетая пирожные. Ледяной янтарный взгляд прожег её насквозь. Китаец сразу почувствовал, что за ним следят. Он вел себя, как в стане врага, был внимателен к мелочам и почти ничего не ел.

Тами отвела глаза на Мортимера – вот она, ещё одна жертва Анны. Бесплатная рабочая сила. После того, как Морти приготовил гору пирожных, он придрёмывал за столом, стараясь совсем не заснуть…

На вечере не хватало только одного человека – синеволосой девушки. Независимой и сильной! Она смела в открытую перечить Анне, называла всех здесь собравшихся врагами и держала в подчинении брата. Ах, как бы Тамаре хотелось хоть немного походить на Пилику.

Йо с друзьями ушел в ванные, и Анна медленно поднялась из- за стола, бросив девушке:

- Там начинается мой сериал… а ты убери со стола и помой посуду!

- Хорошо…

- Они останутся у нас на ночь, так что приготовь комнату для гостей!

Тамара раскраснелась, мечтая послать мисс Анну куда подальше и пойти самой смотреть сериал, но она не посмела.

- Конечно!

- И смотри мне! – Анна строго посмотрела девушке в глаза. – Я прекрасно знаю о чём ты думаешь…

- Но я… - Тами ничего не успела придумать в своё оправдание…

Девушка сделала всё, что было приказано и вышла в сад, лишь бы не оставаться с Анной наедине. У них были очень похожие судьбы – обе сироты, обе шаманки. Только Анна медиум, и бабушка Кино выбрала именно её в жены своему внуку.

Ах, как бы хотелось Тамаре быть сильнее и старше…

- Всё мечтаешь?! – раздался насмешливый голос из- за спины.

Тамара вздрогнула, застигнутая врасплох, покраснела и обернулась. Синеволосая девушка стояла в тени дерева, небрежно оперевшись на ствол.

- Пилика… почему ты не пришла вместе с братом?

- Вот ещё…

Из- за высокой стены доносились всплески, смех ребят и их весёлые голоса. Пилика же рассматривала Тамару и странно улыбалась:

- Почему ты это терпишь? Анна о тебя ноги вытирает…

Тамао молчала.

- Или ты готова на любые унижения, лишь бы быть поближе к нему?

- Замолчи! – резко выкрикнула Тамара, сама не узнав свой нервный голос. – Тебе то что, зачем припёрлась?

- Мне жаль тебя…

Пилика обыденно пожала плечами:

- … Но пока ты сама не захочешь что- то изменить, я не смогу тебе помочь!

- Мне не нужна твоя помощь!

- Что ж, когда- нибудь возможно! – синеволосая шаманка лукаво подмигнула девушке и пошла в дом, сразу с порога громогласно закричав:

- Трей, ты чего тут забыл?????


***


Прошло больше года, шаманы оказались на другом конце света, в Северной Америке. Турнир начал напоминать войну. Были и свои жертвы, и предатели, и конечно герои. Но в жизни Тамары ничего собственно не менялось, она как хвостик ходила за Анной, выполняя любые поручения, и украдкой вздыхала по Йо. Так было до тех пор, пока в Добби Вилледж не приехала Пилика Юсуи.

Жизнерадостная девчонка перевернула вверх дном их обычную жизнь. Она, как и раньше перечила Анне, строила своего брата и единственная, смеялась над шутками Джоко. Поведение Пилики очень злило Тамару, она сама не понимала, что с ней происходит. Синеволосая шаманка словно видела её насквозь.

Вот и сейчас, Тамао непроизвольно краснела, сидя напротив девушки в небольшом кафе.

- Всё ещё сохнешь по нему? – уверенно решила Пилика, внимательно изучая поведение подруги.

- Обрати внимание на других – вот мой братишка, хотя нет, он ещё мал. Или Рэн…

- Тебе какое дело, сама на своего Рэна смотри! – резко отозвалась Тамара, избегая прямого взгляда.

- Или Джоко - он хоть смешной!

- Достала!!! – Тами одним движение сломала соломку в своём коктейле.

- Тебе стоит сдерживать свои чувства!

- Чего ты ко мне прицепилась? – Тамара, собралась было уходить, но Пилика задержала её, взяв за руку и усадив на место:

- Разве ты не видишь, что у тебя нет и одного шанса против Анны.

Тамара сумела сделать независимый и гордый вид:

(У Рэна что ли научилась!)



- Шансы есть всегда!

- Только не в этот раз! Как не понимаешь, Йо и Анна – они уже давно делают Это!!!

Тами нахмурилась, не сразу поняв о чём это подруга:

- Они считай уже муж и жена!

В сознании девушки Это никак не укладывалось:

- Врёшь!

- Я просто открываю тебе глаза!

Пилика кинула на стол несколько долларов и ушла из кафе, оставив Тамао в одиночестве – обдумывать сказанное.

Тамара спрашивала сама себя, почему до сих пор ничего не замечала, продолжая жить иллюзиями. Кончи и Пончи всё ещё быть её хранителями, но постепенно стали прислуживать Анне, а не ей. Тамаре стоило ненавидеть старшую подругу. Но она не могла… Да её на турнир отпустили только благодаря Анне, Киояма многому учила её… Но… но как она не поняла, что же творится с Тамарой… безусловно, как медиум она всё знает!

Девушка санамбулой побрела на край посёлка, туда, где мерцал Король Духов. Может он сможет дать ей сил и успокоить…


***


Анна и Йо медленно брели у самой кромки спокойной воды. Парень держал девушку за руку, так естественно и нежно. На плечах Анны была накинута его куртка, на голове – наушники. Они остановились у леса. Йо сделал попытку поцеловать её, но она остановила его:




- Нас могут увидеть!

Асакура, ничего не желая слышать, обхватил затылок девушки ладонью и властно привлёк к себе, впившись в губы требовательно и жадно… Анна с готовностью ответила ему, собственно не готовая сопротивляться, но всё же, когда его руки перешли к более активным действиям, она отстранилась, тяжело дыша:

- Доволен?

Он облизал губы:

- Я хочу большего, Анна…

- Не сейчас!

- …Мне надоело от всех прятаться! – разочарованно отозвался парень. – Ты моя жена, а я должен сбегать на край города, что бы украдкой поцеловать тебя!

Анна и сама была не настолько холодна, как хотела казаться!

- Йо, ты же понимаешь, что многих очень сильно ранит, если они узнают о нас!

- Ты имеешь в виду Тамару, остальные по моему и так всё знают.

- Да!

- Она не интересует меня! – в который раз заявил шаман. – Анна, я знаю её с детства, да мы с ней в одной песочнице играли… Для меня она, как младшая сестра!

- А для неё ты значишь гораздо больше!

- Я думаю эта влюблённость пройдет.

- Йо, тем не менее мы должны потерпеть! – решила девушка. – Ещё не время оглашать наши отношения…

Она вернула ему куртку и пошла в сторону деревни, но парень окликнул её:

- Анна, а наушники?

Она остановилась, Йо подошел к ней, но вместо того, что бы забрать наушники, резко подхватил на руки и начал целовать…

Анна с трудом оторвалась от его губ, но не стала применять свой фирменный – удар левой, наоборот, она улыбнулась:

- Раньше ты не был таким… настойчивым…

- Раньше я не знал, что такое – любить! – он опять принялся её целовать, всё ещё удерживая на весу. – Какая ты красивая и строгая!!!

- Не достаточно, раз позволяешь себе такое!

- Учти, пока нас никто не видит, я не стану притворяться! Я- то знаю, какая ты горячая!!!

- Поставь меня! – попросила она, и он подчинился.

Анна провела ладонью по его всегда оголённой груди, ощутила такие знакомые шрамы.

- Уверена, что могу ещё не надолго задержаться!

Йо счастливо улыбнулся, выдвинув свои предложения:

- Лени у Джун, Трей давно храпит, пойдём ко мне, мы не кому не помешаем!

- Хорошо… и Йо, давай назад свою куртку – мне холодно!


***


Тамара бежала, натыкаясь на прохожих, которых не видела из- за слёз. Она невольно стала свидетельницей всего происходящего у озера, конечно не хорошо прятаться в тени деревьев, но она не хотела… не хотела…

Верить своим ушам и глазам! Почему раньше она ничего не замечала? Эти украдкие взгляды, прикосновения, многозначительные фразы… Анна пропадала почти каждый вечер, а Тами наивно думала, что девушка хочет побыть одна…

Она была рада, что с ней нет ни Кончи ни Пончи, они бы начали доставать своими советами, а ещё лучше – высмеяли!

Уже почти около дома, девушка налетела на Пилику, сбив её с ног.

- О! Что случилось? – синеволосая шаманка в изумлении уставилась на подругу.

Тамара вытирала слёзы и вместо ответа беспомощно всхлипывала. Пилика взяла её за руку и завела в дом.

- Об этом знают все, ну, или догадываются!

- Но я не знала! – девушка заревела с новой силой.

Пилика завела её в комнату и усадила на кровать.

- Перестань плакать!

Но Тамао и не слышала её, тогда девушка плотно закрыла дверь, и загадочно улыбаясь, присела рядом на кровать.

- Ну… не надо так расстраиваться! – она в утешении начала гладить Тамару по волосам, настойчиво шепча:

- Они не стоят твоих слёз! Ты сама не знаешь какая замечательная и красивая…

Пилика ловкими неуловимыми движениями расстегнула пуговицы на блузке подруги, начала стягивать её с плеч.

Тамара замерла, перестав наконец плакать:

- Ты чего?

- Шшш, не бойся меня! – Пилика раскраснелась, не прекращая попыток раздеть подругу.

- Расслабься!

- Ты сумасшедшая! – решила Тами, отползая от неё подальше.

- Ты даже не представляешь от чего отказывалась всё это время!

Пилика резко набросилась на девушку, опрокинув её на кровать.

- Кон… - Тами попыталась призвать хранителей, но шаманка проворно закрыла ей рот поцелуем, голодным и несдержанным…

- Вот так!

Она навалилась на девушку всем телом, вдавливая в мягкий матрац. Руки поспешно срывали остатки одежды.

- Доверься мне!

Пилика, не почувствовав сопротивления, ослабила хватку. Безразличная теперь ко всему, Тамара закрыла глаза, по бледным щекам текли слёзы.

- Ну что же ты, дурочка? Я помогу тебе избавиться от него!!!

- Оставь меня в покое! – жалобно попросила Тамара.

Пилика с нежностью посмотрела на неё, заботливо стирая слёзы.

- Только не сейчас!

Синеволосая шаманка стала едва уловимо покрывать молодое тело девушки поцелуями, руки настойчиво гладили его. Тамара не могла не откликнуться на подобный чувственный призыв. Маленькие холмики грудей набухли и встали торчком, Пилика играла с сосками, чувствуя, что девушка вздрагивает от каждого прикосновения, пытаясь сдержать свои удивленные стоны.

- Нравится? – скорее утвердила, чем спросила Пилика, продолжая свои настойчивые ласки.

Тамара ничего не могла ответить, густо краснея.

- Знаю – иногда ты мечтаешь о Йо… и трогаешь себя… и стыдишься этого… Боишься, что об этом узнает Анна, прочитав твои мысли…

Тами униженно всхлипнула, посмотрев на свою мучительницу.

- Тебе мало того, что делаешь с моим телом, зачем ещё говоришь всё это?

- Хочу сказать тебе – что всё нормально, я тоже иногда ласкаю себя… - девушка засмеялась, опустив глаза. – Правда мечтаю я о тебе, Тами. С тех самых пор, как впервые увидела!

Воспользовавшись моментом, Тамара натянула на себя простыню и села:

- Не понимаю!

- Тами, я люблю тебя!

- Но…

- Не сопротивляйся, позволь подарить тебе наслаждение!

- Я не уверена, что хочу…

Пилика решительно стянула с неё простынь и прижалась своим телом к телу подруги.

- Представь, что я – это он! Мы выключим свет… ну что ты теряешь?

- Уже ничего! – решила наконец Тамара, ощутив знакомое возбуждение. Она потянулась к девушке, преодолевая первоначальный стыд и нерешительность.

Настоящий поцелуй получается, когда оба участвуют в этом, отдавая всего себя, и не важно, что обе – девушки!

Страстно и настойчиво, так, как хотелось, что бы целовали тебя, глубоко и жадно, до боли, до головокружения!

Тамара выгнула своё тело, принимая смелые ласки подруги. Рука Пилики скользнула к ней в кружевные трусики:

- О! Ты уже мокрая! – она так естественно облизала свои пальцы. – И сладкая!

Тами не сопротивлялась, она уже давно не понимала, что же происходит, способная только чувствовать! Пилика широко развела ей ноги, очень осторожно коснулась языком клитора, начала играть… Тамару словно пронзило насквозь молнией, она вскрикнула, запустив в волосы подруги длинные пальцы.

- Да! О… Ещё… - вздрагивая от наслаждения, выкрикивала она.

Пилика запустила свободную руку себе в трусики и одновременно ласкала саму себя, испытывая похожие ощущения.

Поняв, что Тамара вот- вот достигнет придела, Пилика раздвинула ей ноги ещё шире и по- мужски заняла место между ними. Не нужно было ничего вводить и выводить, самые чувствительные места всех женщин соприкоснулись. Несколько ритмичных толчков, сладострастных движений, и весь мир перевернулся, заставив девушек самозабвенно закричать.

Пилика упала на подругу. Обе влажные от пота, с бешено колотящимися сердцами, они всё ещё дрожали от пережитого. Прижимались к друг дружке, не пытаясь обдумать происшедшее.

- Пили? – спросила Тамао. – А с мальчишками так же?

- Не знаю! Ещё не пробовала. Но говорят – хуже!

Пилика натянула на подругу смятую простынь.

- Было хорошо! – решила Тами, прикрыв глаза.

- Правда, мы не остановимся на этом? – с надеждой спросила Пилика. – Ты позволишь мне ещё?

- Если хочешь!

Счастливая шаманка поцеловала подругу:

- Спасибо! А теперь отдыхай, мне нужно идти…

- Но?

- Для тебя всё это было большим потрясением…

Пилика поднялась с постели и приведя себя в порядок, поспешно оделась.

- Спокойной ночи!

Тамара же, свернулась по- детски калачиком и крепко уснула, счастливо улыбаясь. Девушка некоторое время рассматривала её, затем накрыла потеплее и направилась домой, на выходе столкнувшись с только что вернувшейся Киоямой.

- Что- то ты поздно! – улыбнулась северянка, различив на шее Анны характерные засосы от страстных поцелуев.

Анна чисто автоматически прочитала мысли подруги и застыла в изумлении открыв рот:

- Вот именно, Анна. – Пилика рассмеялась ей в лицо. – И даже не пытайся нас останавливать!

- Чёртова лесбиянка… - завопила было Киояма, но Пилика заставила её молчать, закрыв ладонью рот, и строго глядя в глаза:

- Не порть себе настроение, сегодня чудесный вечер – каждый получил то, что мог и хотел!...

Девушка взяла свою сумку и уже на улице закончила фразу:

- …А завтра я буду бороться за ту, что хочу!

Ты ведь любишь меня?

Тори провела рукой по длинным волосам Аи, расплетая синюю ленту, связывающую их в хвост, руки нежно опустились на ее плечи, поцелуи начали покрывать тонкую шею...

- Оджо-сама... Н-не... Не надо...

- Тише, Ая. Все будет хорошо. Я обещаю.

- Н-но...

Тори не дала ей закончить эту фразу, она просто закрыла рот Аи поцелуем, таким теплым и нежным, что та поддалась ему и обмякла в руках своей госпожи. Ая открылась этому поцелую, их языки соприкоснулись, и что-то теплое разлилось внизу живота служанки. Тори медленно стянула синюю блузку, нежными и неторопливыми движениями расстегнув пуговицы одну за другой, и через пару мгновений бросила её к уже снятому до этого фартучку, после чего принялась за оставшуюся одежду. Когда она расстегнула лифчик Аи, та сразу же отстранилась, и Тори ласково прошептала:

- Ну что же ты, не бойся меня, мы ведь...

***

Совсем недавно поселившись в этом доме, Ая заметила за собой необычайную тягу к госпоже. Она сама не понимала, почему, но чувствовала, что хочет больше времени проводить с ней, такой необычайно красивой, талантливой, притягательной... Какая-то сила так и тянула ее к этой девушке. Госпожа была высокой, стройной, её длинные волосы всегда были распущенны, а ее добрые глаза... Когда она смотрела на Аю, так мило улыбаясь, что-то внутри девушки замирало, и казалось, что сердце на мгновение переставало биться. Она еще ни разу не смогла сдержать улыбку в ответ... Но разве допустимо Ае думать о каких-либо отношениях с госпожой? Это было невозможно, и она понимала это.

Но однажды в жизни девушки произошло чудо...

Неожиданно Тори стала уделять Ае очень много внимания. Она брала ее в город, куда обычно ездила за покупками сама, и если сама не была занята учебой или спортивными тренировками, то всегда просила заменить Аю на работе, и приглашала ее на прогулку по огромному саду. Они вместе пили чай по вечерам, и им всегда находилось о чем поговорить. Для Тори перестало казаться важным мнение отца, который считал, что служанка не компания для его прекрасной дочери из высшего класса, так же считала и сама Ая, но разве она могла устоять, если Тори продолжала приглашать ее? Забывая про возможность быть наказанной - она ведь всего лишь прислуга! - она снова и снова выходила в сад на долгие прогулки, которые, впрочем, были реже, если отец Тори находился дома. Тем не менее, они с Тори стали настоящими подругами, и это время, проведенное вместе, казалась Ае сказкой. После всех этих дней, когда они были практически неразлучны, она твёрдо знала, что важна для Тори, которая, несмотря на внимание со стороны родителей, одноклассников и другой прислуги, всю жизнь была очень одинока. У нее никогда не было такой подруги, как Ая, говорила ей Тори, сидя в одном из кафе в городе, когда они в очередной раз отправились за покупками.

И вот сегодня утром господин, отец Тори, уехал в длинное путешествие. Весь этот день Ая не видела госпожу, видимо, занятую очередной тренировкой, и надеялась на то, что хотя бы перед сном увидит ее.

Поздно вечером она поднялась на второй этаж, чтобы постелить постель госпоже, подумав, что та наверняка уже у себя. Она постучалась, но не услышала ответа и несмело приоткрыла дверь. Комната оказалась пуста...

- Наверное, госпожа уехала с отцом... - тихо и немного грустно произнесла она.

Ая подошла к большой кровати, быстро стянула старое белье и застелила свежевыстиранным, от которого исходил такой приятный аромат, что она не удержалась и прижала огромную подушку к лицу, вдыхая запах свежести. Она была уверена, что никто не увидит, и поэтому очень испугалась, когда кто-то неожиданно обнял ее сзади за талию. Ая резко развернулась и увидела Тори, которая тепло улыбалась; они стояли в объятиях друг друга, сжимая между собой все ту же подушку.

- Оджо-сама... Простите, я...

- Что? - все с той же улыбкой спросила Тори, откидывая подушку на кровать и продолжая держать девушку в нежных объятиях.

- Я не хотела... Я всего лишь...

- Ну чего ты волнуешься, глупенькая. Успокойся, все хорошо.

И Тори, прижавшись всем телом к Ае, нежно поцеловала ее в лоб. Для Аи это был совершенно неожиданный поворот событий... Ей стало тепло и спокойно, но эти чувства смешивались со страхом.

Что происходит?..

Тори подтолкнула Аю к кровати, после чего плавными, нежными движениями принялась раздевать опешившую и потому не сопротивлявшуюся девушку. Через несколько мгновений на служанке осталась лишь короткая юбка, которую Тори начала расстегивать, уложив девушку на кровать. И вот Ая лежит уже обнаженная, неуверенно прикрывая себя руками и всё ещё не придя в себя... Тори стянула с себя теплый, мягкий свитер, расстегнула и сняла юбку, после чего легла сверху на Аю, придавив её своим тёплым телом к свежей постели.

- Я люблю тебя, Ая. Я хочу быть с тобой. А ты? Ты же любишь меня? Я лишь хочу, что бы нам было хорошо, хочу всегда быть с тобой, любимая.

Эти слова заставили сердце Аи биться ещё быстрее, они эхом отдавались в её сознании снова и снова и приносили неудержимую радость. Наверное, именно это она всегда и хотела услышать от Тори, но никогда бы не поверила, что услышит их из уст Тори наяву.

- Госпо...

Палец Тори нежно накрыл ее губы.

- Тори... Я же говорила, что ты можешь называть меня просто по имени.

- Я люблю тебя, Тори. Я люблю тебя, – неуверенно произнесла Ая.

Их губы слились в новом поцелуе, после которого Тори начала страстно целовать шею Аи, постепенно спускаясь ниже. Вскоре губы Тори уже ласкали грудь любимой, одна рука мягко поглаживала ее живот, а другая перебирала мягкие темные волосы. Ае казалось, что она пьянеет от нежности, которую дарила ей Тори, голова кружилась, все тело дрожало. Тори стала покусывать твердые соски Аи, а та лишь громко стонала от нового, не испытанного раньше удовольствия, крепко обнимая шею любимой. Тори вернулась к лицу Аи и подарила очередной поцелуй в губы, одновременно с этим опуская руку в жаркую промежность. Она опять испуганно вздрогнула, но поддалась этим необычным ласкам, ведь Тори любит ее, и она не может не доверять ей. Ая почувствовала как пальцы любимой медленно, пытаясь не причинить боли, входят в нее, и громко застонала. Тори опустилась немного ниже и, обхватив ногами бедро Аи, начала медленные движения. Несколько минут они сливались в одно целое, следовали всё новые и новые требовательные поцелуи, от которых обе жадно глотали воздух. Еще немного... Несколько резких движений тонких пальцев внутри девушки и последних движений бедер Тори они громко вскрикнули, после чего Тори обессилено упала на Аю, встретившись с ней взглядом. Совсем чуть-чуть передохнув, уже через минуту они тонули в объятиях друг друга, накрывшись одеялом. Тонкие руки Аи обхватили талию любимой, и она прижалась к ее большой груди.

- Я люблю тебя, Ая... – тихо прошептала Тори, но ответа не последовало, и она заметила, что любимая уже спит, нежно прижавшись к ней. Осознание своей важности для этого маленького ангела не могло не радовать ее. Она провела рукой по голове Аи, запустила пальцы в её волосы и тоже уснула легко и быстро. Как хорошо, что отец уехал так надолго, теперь они будут бывать вместе чаще, и теперь это будут не только прогулки и столь скучное чаепитие...
Я выключаю компьютер и откидываюсь на спинку стула. Черт, как же я устала! На улице темно и когда монитор гаснет, комната погружается в кромешную темноту. Я поднимаюсь и иду в спальню, отсутствие света не мешает мне, за последние месяцы я изучила планировку квартиры досконально.

Луна освещает все пространство комнаты. Ты спишь, из-под одеяла видна только твоя голова, волосы разметались по подушке. Во сне ты особенно красива!

Я смотрю на электронные часы и… О черт! Уже 3! Завтра еще один долгий день, а я точно не высплюсь, ведь вставать в 6. Плохое настроение и головная боль уже входит в привычку. Я печально улыбаюсь своим мыслям.

Раздеваюсь и ложусь рядом с тобой. Я немного замерзла, сидя у открытого окна, а ты такая теплая! Нежно прижимаюсь к тебе, делаю это очень аккуратно, так, чтобы не разбудить тебя. Но…

Ты поворачиваешься и накрываешь меня своим телом. О Господи, ты голая! Значит сегодня ты снова ждала меня… Твои глаза смотрят в мои и у меня снова бешено стучит сердце. Так бывает всегда, когда ты ТАК смотришь на меня.

- Снова засиделась? - констатируешь ты и чуть нагибаешься. Теперь наши губы практически соприкасаются, ты любишь так дразниться. Я чувствую твое дыхание и схожу с ума от этого.

- Да, снова… - отвечаю я, уставшим голосом.

- Тебя стоит наказать за это!

Я не успеваю ничего ответить, как ты скидываешь с меня одеяло и садишься верхом. Я чисто инстинктивно начинаю гладить твои обольстительные бедра. Ты ухмыляешься и этим приводишь меня в чувство. Уже поздно! Я не высплюсь! Надо успокоиться и заснуть. Я убираю руки и пытаюсь повернуться на бок, но ты не позволяешь!

- Я не высплюсь! - шепчу я, так как сил говорить нормально внезапно не остается, когда твои руки прижимают меня к постели.

- Поделом! - смеешься ты и целуешь шею. Я тут же поворачиваю голову на бок, так чтобы дать тебя больше пространства. Чувствую, как ты улыбаешься, и твой горячий шепот обжигает мое ухо. - Ты ведь сама этого хочешь!

- Нет! - срывающимся голосом отвечаю я, когда твои пальчики до боли сжимают мой сосок.

Ты знаешь, что я сдамся, ты чувствуешь это и потому продолжаешь пытку.

- Хочешь! - твой озорной язычок щекочет мой висок и начинает медленно двигаться к губам. Но как только я делаю встречное движение, ты отстраняешься от меня! Кусаешь за шею, больно, совсем не играясь, зная, что завтра останутся следы, и в подтверждение своим действиям слышишь мой судорожный вздох. Он говорит совсем не о боли, а о истинном наслаждении. Ты точно знаешь, что мне нравится!

- Скажи что хочешь… - дыхание щекочет шею, и я начинаю дрожать.

- Нет… - я сопротивляюсь тебе слабо, очень слабо. Ты прижимаешься ко мне грудью и схватив за запястья, заводишь мои руки за голову.

- Скажи! - произносишь ты, как заклинание, и подаешься чуть вперед. Твои уже твердые соски скользят по моим, и я начиная задыхаться от предвкушения дальнейших действий, изгибаюсь и кусаю губы.

- Скажи! - требуешь ты, и я сдаюсь.

- ДА! - я смотрю в твои сверкающие глаза и вижу ухмылку, скользящую по твоему лицу. Ты снова победила!

Твои губы накрывают мои, а пальцы впиваются в волосы. Мои руки оставшиеся без присмотра медленно скользят по твоей спине, вызывая дрожь в твоем теле. Они еще плотнее прижимают тебя ко мне. Я слышу тихие стоны, когда сжимаю твои ягодицы. Я глотаю эти звуки и повторяю движение. Ты выгибаешься и тяжело дыша прерываешь поцелуй. Твои губы такие аппетитные, немного припухшие и влажные. Я не могу налюбоваться ими, хочу снова поцеловать их. Тянусь за повторным объяснением в любви без слов, но ты отворачиваешь голову, и я в отместку кусаю твою шею. Твое тело тут же покрывается мурашками.

Ты немного меняешь позу. Раздвигаешь мои ноги коленом и сладко стонешь, когда твой лобок касается моего бедра. Я сгибаю ногу в колене, увеличивая площадь соприкосновения, и ты шумно вздыхаешь.

Твои руки творят что-то невероятное с моей грудью! Мне нравится, когда ты главная, но сегодня я плюю на обыденность! Я шепчу твое имя и получаю поцелуй страстный, долгий. Теперь, когда ты меньше всего этого ожидаешь, я переворачиваюсь и подминаю тебя под себя.

Ты сопротивляешься, но сегодня это не пройдет! Я начинаю ласкать твое непокорное тело, я хочу, чтобы сегодня ты просила меня о пощаде, а не наоборот!

Нагибаюсь, облизываю твой сосок, медленно провожу по нему языком, затем втягиваю его в себя и прикусываю. Слышу твой сдавленный всхлип и проделываю тоже самое со вторым, теперь в награду я получаю вполне внятный стон. Твоя рука скользит между нашими телами и ложится на твой лобок.

- Эгоистка! - говорю я и убираю руку. Ты протестуешь, но не можешь вырваться.

Я провожу языком по твоему животу и целую пупок. И вот! Я слышу, как ты просишь меня.

- Пожалуйста! Кис, пожалуйста…

Я соглашаюсь и раздвигая твои ноги шире, целую губы. От этого ты вскрикиваешь, твоя рука ложится на грудь и теребит сосок в темп моего языка.

Провожу языком по клитору, заставляя тебя изогнуться и шептать что-то нечленораздельное.

Я люблю твой вкус, твой запах, твое тело и то, как ты стонешь подо мной. Кладу руку на твое бедро, а другой ласкаю себя. Ты комкаешь простыни, мечешься по подушкам, постанываешь…

Я всасываю в себя твою плоть и нежно провожу по ней языком, затем начинаю щекотать тебя большим пальцем руки, а языком проникаю в тебя. Ты больше не можешь сдерживаться и громко стонешь. Резко подаешься на меня, но я отстраняюсь, наказывая за нетерпеливость.

- Наташа! - жалобный стон.

Я возвращаюсь к тебе, кусаю за клитор и губы, ввожу в тебя палец. Немедленно повторяю с собой тоже самое и еле сдерживаюсь.

Сгибаю в тебе палец… ты шепчешь что-то и постоянно всхлипываешь; кусаюсь… ты сжимаешь кулаки и выгибаешься; ввожу в тебя второй палец… Ты стонешь, содрогаясь от наступившего оргазма не только снаружи, но и внутри! Я не прекращаю движения, и ты еще долго не можешь унять дрожь.

Затем, отрывавшись от тебя, я страстно целую твою грудь и двумя, тремя движениями довожу себя до такого же состояния.

Мы лежим в темноте и пытаемся восстановить дыхание.

- Знаешь, ради этого стоит не выспаться! - шепчу я.

- Да, - соглашаешься ты.

Я накидываю на нас одеяло и прижимаюсь к тебе.

- Спокойной ночи, доктор! - улыбаешься ты, зарываясь носом в моих волосах.

- Спокойной ночи, Таня, - откликаюсь я и тут же засыпаю.

В этот момент кукушка в настенных часах на кухне прокричала 5 раз…

Profile

ава
shuhuhuhuan
Шуй Ху-Хуйань я

Latest Month

August 2011
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com